Смешки за спиной. Гогот. Кольцо сжимается. Классика жанра. Кореец, китаец — им без разницы. Чужой. Другой. Значит, можно. Школьная стая — как волчья. Слабого чует за версту. Чужой. Значит, бей. Дети — самые злые существа на свете. Школьная иерархия, жестокая, как лагерные порядки.

Мишка сжимал кулаки до боли в костяшках. Знал — не отобьется. Сейчас Петька толкнет, потом еще, потом врежет под дых. Попытаешься дать сдачи — налетят всей гурьбой. Проверено.

— А ну, разбежались, шпана! — Физрук. Крупный, основательный. Бывший десантник, кажется. — Совсем обнаглели? Толпой на одного? На ковер бы вас, сопляков!

Шайка мгновенно испарилась. Физрук глянул на Мишку без особого сочувствия.

— Ким, тебе в секцию надо. Любую. Борьба, бокс… А то тебя ветром качает. Запишись, понял? Чтоб мужиком был, а не… этим.

Мишка смотрел в землю. «Мужиком»… Легко сказать.

Вечером он поплелся к деду. Тот как раз приехал в Уссурийск с медом, остановился у какой-то знакомой бабки в частном секторе. В крохотной комнатке пахло так густо — сушеными травами, воском, медом, еще чем-то терпким, лесным, — что казалось, воздух можно резать ножом. Старик сидел у окна, перебирал сухие пучки чего-то.

— Пришел, внук? — Дед поднял голову, глаза за стеклами очков внимательно изучали его лицо. — Не весел?

Мишка молчал, глотая ком в горле. Жаловаться — последнее дело.

— Бьют? — Дед спросил просто, будто о погоде. Он все видел. — Есть такая трава, внук, — подорожник. Ее топчут, а она крепче к земле жмется, силы набирает. Стань таким. Не ломайся под ногами — корни пускай.

— А если вырвут? — выдавил Мишка.

Дед чуть заметно улыбнулся.

— Значит, не там рос. Ищи свою землю.

Летом, на каникулах в тайге, дед сказал:

— Хватит сопли жевать. Пора силу в руки брать. Покажу кое-что. Но дай слово — только для защиты. Первый ударишь — себе хуже сделаешь. Понял?

Дед не учил его драться. Он показал три… не движения даже, а принципа. Как стоять, чтобы не свалили. Как уходить с линии удара. Как использовать силу того, кто на тебя прет. Все плавно, без рывков, без злости. Сначала казалось — балет какой-то. Но когда Мишка начал повторять, он почувствовал, как тело само находит опору, как вес перетекает, как маленькое усилие дает неожиданный результат.

— Сила не в кулаке, Миша. Сила — здесь, — дед ткнул ему пальцем ниже пупка. — В центре. Оттуда все идет. Руки, ноги — только слушаются. Дыши правильно — и тело само подскажет.

Все лето они гоняли эти три принципа. На поляне, у реки, под дождем. Пока не вошло в плоть и кровь.

— Скоро проверишь, — сказал дед перед отъездом. — Не бойся. Помни, чему учил. Защищай себя.