Но пора, однако ж, оставить кают-компанию; скоро полночь; офицеры давно уже разбрелись — кто на вахту, кто на кубрик. В кают-компании и пусто, и мрачно; там тускло теперь мерцает одинокий фонарь и ходит матрос, приставленный на ночь для наблюдения за огнем.
Прежде чем запереться в свою каюту, я люблю иногда выйти в такое время на верхнюю палубу. Прогулка начинается тем обыкновенно, что сделаешь несколько шагов с зажмуренными глазами, как это бывает, когда зги вокруг не видно; потом ощупью доберешься до лестницы и взойдешь на ют.
Когда море тихо и корабль идет под парусами, минуты, проводимые на юте, бывают особенно приятны.
Но для полноты известного рода впечатлений надобно, чтобы ни звезд, ни луны на небе не было; чтобы темь кромешная окутывала корабль и море. Тишина, царствующая на всем корабле, во всех его палубах, самых потайных частях и закоулках, отвечает мраку и довершает полноту впечатления. Есть что-то таинственное, что-то охватывающее душу в этом быстром ходе корабля, предоставленного самому себе, идущего как будто своей собственной волей и силой...
Ветер и буря ночью на море имеют свою прелесть, свою дикую поэзию; но я больше люблю стоять на юте в тихую черную ночь, когда весь корабельный люд, столько шумевший, кричавший и топавший в продолжение дня, улегся и угомонился; когда самые паруса, надутые легким попутным ветром, не шелохнутся и стоят неподвижно. Звук не раздражает тогда нервов; напротив, слух жадно ловит каждый шорох, напоминающий действительность... Скрипнет ли доска, плеснет ли под корабельным носом пена, или внезапно набежавший порыв ветра зашумит в вышине парусом, — живо обращаешься в ту сторону, наклоняешься, вытягиваешь голову и прислушиваешься... А корабль между тем, пригнувшись несколько набок, продолжает быстро рассекать волны и, кажется, все глубже и глубже уходит в таинственное царство ночи...
Глава II Кронштадтские Филемон и Бавкида — Что такое «денщик» ? — Горе от генеральского чина — Из Харибды в Сциллу — Корабельный писарь — Как матросы пьют водку — Боцман Воронов (физиологический очерк) — Опять Мишель Пупо — Ночная тревога — Ниборг — Корсер — Ночь на пароходе — Киль утром — Голштинский пейзаж из окон вагонов железной дороги — Гамбург — Чуть-чуть не разбиты вдребезги — Поездка в Копенгаген — Датский ландшафт — Копенгаген — Снова в Ниборге, и вдобавок еще на большом обеде и на бале — Ниборгское общество и преимущественно дамы — «Ретвизан» печет несметное количество пирогов и накрывает на стол — Пир Валътазара — Снимаемся с якоря