Сегодня Ян обещал отвезти меня в ресторан. Просил позвонить ему, как только закончу с мамой в больнице, но я выхожу на улицу до звонка. А когда достаю телефон, чтобы набрать его номер, мое внимание привлекает взмах руки неподалеку.
– Поговорим, Полина?
Это Итан.
Я замираю. А еще трусливо хочу сбежать обратно в больницу и не выходить.
Но я понимаю, что это ничего не даст, он все равно со мной поговорит, хочу я этого или нет. В худшем случае поговорит не со мной, а с Яном, а этого я боюсь куда больше, чем садиться в машину к иностранцу.
Он молча ждет, пока я сяду в машину, стоит некоторое время на улице и курит сигарету, словно обо мне вообще забыл. Это… раздражает. Я намереваюсь выбраться из салона и высказаться, но Итан открывает дверцу, приземляется рядом со мной. Молчит, но я чувствую на себе его взгляд.
– Мне не нравится твое молчание, – высекает неожиданно.
– Что вы хотите услышать?
– За столько времени? Результат…
Я закусываю губу, не зная, что говорить на самом деле. О существовании Итана я словно забыла, позволила себе поверить, что не произойдет ничего страшного, если я разрешу себе быть счастливой.
Это – очень опрометчиво. Я заблуждалась.
– Что, разве нет результата, Поля? Вы ведь спите вместе. По шмоткам вижу. Он приодел тебя.
Итан касается меня холодными пальцами. Ведет по руке к плечу и обратно.
– Блузка такая классная. Неужели картиной не похвастался?
– Нет.
– Может, нет никакой картины?
– Я не знаю.
Следует шумный выдох и вкрадчивый голос, от которого у меня тело покрывается мурашками, а затем:
– А ты должна знать. Я плачу тебе за то, чтобы ты знала, Полина. Ты деньги получила, мама твоя на поправку идет, я узнавал.
– Как вы…
– А ты как думала? Деньги решают все. Я спокойно зашел, расспросил. Думаю, и для другого дела зайду, если потребуется.
– Вы угрожаете мне?
Он усмехается.
– Пока только предупреждаю, Полина. Даю тебе два дня. Ты должна мне сообщить, что с картиной. Есть она или нет. Четкий ответ. Никакого «не знаю» или «я не уверена». Я должен знать сто процентов, от этого зависят мои дальнейшие действия. Если ты ошибешься…
Он не договаривает, но мне страшно и так. Хочется, подобно маленькой девочке, спрятаться где-нибудь подальше. Чтобы никто не мог добраться.
– Ты должна быть уверена, Полина, в результате, когда сообщишь мне его.
– Разве такой был уговор?
– А какой? Думала, лапши мне на уши навешаешь? Или… ты что, втрескалась в Лавинского?
Итан заливисто смеется, а в зеркале заднего вида я замечаю ухмылку водителя, на которого до этого как-то даже не обращала внимания. Становится неуютно.