Что не труд — всему голова, а богемный образ жизни и всякие сложные чувства.

В здании я спросил у скучающего вахтера, пожилого мужика, где тут отдел кадров и на его законное недоверие, выразившееся в словах:

— А тебе зачем сюда, малец?

Ответил важно:

— Увольняться пришел с самой ответственной должности во всем торге. Так, где отдел кадров, уважаемый?

— На втором этаже, кабинет двадцать два.

Поднялся наверх по очень широкой лестнице и постучался в указанную дверь, где меня встретило удивленным взглядом не меньше десятка женских глаз.

Пожилые, взрослые и пара ничего таких молодых женщин уставились на меня с явным недоумением:

— Тебе чего, мальчик? За мамой пришел? Кто твоя мама? — услышал я вместо приветствия.

Я не стал ничего говорить про своего мальчика, который куда-то там не влезет, но все же немного обиделся.

Только что я был ценным сотрудником из овощного магазина, незаменимым, как Ростральная колонна около Биржи и на тебе — какой-то я оказывается «мальчик»!

— Увольняться пришел. Попрошу выдать мою трудовую и выходное пособие в два оклада, — солидно ответил, зачем-то вспомнив свое увольнение со службы в той жизни.

— Фамилия твоя какая, разговорчивый какой? А, Бессонов! Тебе сначала нужно к Валентине Дмитриевне подойти. У нее к тебе разговор есть, кабинет восемнадцать, — ответила мне одна из пожилых кадровичек, не обращая на требование двух окладов.

— Можно вообще без разговора? Давайте мою законную книжку, и я пойду. Дел у меня важных очень-очень много по жизни набирается, некогда мне разговоры разговаривать! — попробовал я настоять на своем, однако на меня уже не обращает внимания говорившая со мной женщина.

— Иди, Бессонов! Не укусит тебя парторг! — зато весело ответила одна из молодых симпатяшек с пепельной химией, задорно тряхнув головой и обрадовавшись возможности отвлечься от заполнения каких-то скучных формуляров.

— Все вы так говорите! А потом кусаете! — сразу же не поверил я ей, с удовольствием начиная обмен мнениями, но меня тут же выгнали из кабинета, чтобы не мешал рабочему процессу.

Делать нечего, предчувствуя какие-то новости, ждущие меня у парторга, как мне обещала моя директриса, я закрыл эту дверь и постучался в следующую через кабинет.

В кабинете нашлись две женщины, одна из которых отозвалась на произнесенное имя-отчество. Но не стала разговаривать со мной в кабинете при своей соседке, а отвела меня в конец коридора к большому окну.

«Точно, что-то интересное намечается», — понял я своим чутьем.

Парторг Валентина Дмитриевна, женщина еще в интересном возрасте с четвертым размером груди под блекло-голубым пиджачком и рыжими волосами, не стала долго ходить вокруг да около: