«Думает, наверно, что я за пару сотен рублей в месяц чистыми так ишачу с эстонской продукцией, раз за те же семьдесят так же хорошо грузчиком работаю», — кажется мне.

Но в принципе про мои дела спекулянтские точно должна оказаться в курсе. И все же порекомендовала меня, да не какому-то постороннему покупателю, а самому товарищу парторгу из нашего Райпищеторга! Что-то очень сильно ее прижало, как я вижу, лицо свое кривит недовольно, однако все же не отступается!

— Комсоргом? Всего Райпищеторга?

— Да, именно всего!

В ответ я пораженно смотрю в лицо Валентине Дмитриевне и вижу, что она не шутит.

«Неужели судьба именно так подталкивает меня к настоящей комсомольской карьере? Да ну, не может такого быть!» — сомневаюсь я.

Думал же время от времени раньше о подобном пути, но, когда плотно занялся подпольной торговлей, вообще перестал вспоминать настолько тернистый путь в будущее.

«Да кто меня туда пустит? Тем более я сам вообще даже близко подобной общественной и бесплатной нагрузки не желаю. У меня ведь даже среднего образования нет? Или подобное не так важно? Если именно сейчас так сильно прижало?» — не понимаю я.

Понятно, не должность освобожденного комсорга меня ждет, которого назначают на больших предприятиях с обязательным согласованием в райкоме комсомола. Когда того же неосвобожденного руководителя ячейки из своего коллектива можно выбрать почти какого угодно из имеющихся в наличии комсомольцев.

Но как-то больно вызывающе выглядит такой момент, когда шестнадцатилетний пацан станет руководить ячейкой комсомола весьма немаленького торга. И взрослыми женщинами даже до двадцати восьми лет. Да и зачем оно нужно парторгу — вот в чем вопрос?

Его я и задаю сразу, чего там кота за яички тащить? Может даже разговаривать на самом деле вообще не о чем?

— Почему именно я?

Парторг немного мнется и сухо отвечает, что за меня поручилась и походатайствовала моя уже бывшая директриса.

Ну, еще страннее, та конкретная такая лиса и за спекулянта точно не поручится перед родной партией в лице парторга.

«Что-то здесь не так явно…», — определенно понимаю я.

Но мне предложение интересное хотя бы потому, что имеется какая-то синекура в добавок к нафиг мне не нужным обязанностям комсорга, как довольно изысканно изволила выразиться Валентина Дмитриевна.

— Хорошо, давайте обсудим где-нибудь спокойно такое предложение, что за синекура предлагается? — предлагаю я сам женщине лет тридцати пяти. — А то в данном тупике мы сами похожи на каких-то заговорщиков.

Киваю я на ее кабинет, мол, не пройти ли нам туда, где все спокойно можно обговорить, пусть при подслушивающей соседке. Хочу узнать, согласится ли она огласить весь список при ком-то другом и вообще не удивляюсь ни капельки, когда парторг наотрез отказывается от подобной возможности.