В начале апреля раскидал по новым почтовым ящикам на Староневском проспекте четыре конверта, два в комитет госбезопасности Ленинграда, два в Министерство гражданской авиации СССР в Москву.
Именно про аварию ЯК-40 под Ленинаканом. Результатов своей предыдущей деятельности, конечно, не знаю. И про эти письма тоже не смогу ничего сказать.
Поэтому гружусь двадцатого апреля вечером в скорый поезд Ленинград — Ростов-на-Дону, чтобы и дальше сеять разумное, доброе, вечное.
«По мере своих сил и возможностей, еще по заветам скорого именинника, нашего дорогого товарища Ленина!»
В Большом доме на Литейном старший лейтенант Васильев стучится в дверь кабинета.
— Разрешите, товарищ подполковник?
— Заходи. Что там у тебя? — видно, что хозяин кабинета здорово не до посетителя, как всегда, страшно занят.
— Нашел анонимку про чехословацкий самолет и Поти. Завалилась в другую бумагу, пришлось два раза все перебирать.
— Так, и что там? — видно, что подполковник уже и подзабыл сам, из-за чего весь сыр-бор затеян.
— Вот она, сами посмотрите, — Васильев протягивает конверт начальнику.
— Ладно, оставь пока, я потом посмотрю. Сверху позвонили, аналитику требуют за прошлый месяц, — машет подполковник на стол, и так заваленный бумагами.
Полтора суток тупить на поезде меня немного утомило, зато я начитался всласть, вызвав уважение одного из соседей тем обстоятельством, что имею при себе толстый томик Булгакова. И еще второй — от Дюма.
Решил для себя, что оставшиеся дорогие книги оставлю для личного чтения. Пора мне не продавать редкую литературу, а уже самому покупать по случаю, ведь четыре тысячи рублей без мелочи лежит большей частью у родителей, а меньшей в моей комнате.
На случай внезапной облавы и последующего возможного обыска, пока до родителей доберутся, я сначала милицию в общагу отправлю по своему ученическому. Очень плохо, что сотовых нет, сразу не предупредить предков, но я им намекнул, чтобы мои деньги тогда признали своими личными накоплениями за пятнадцать лет. Будет хоть на что посылки и передачки отправлять сыночку в СИЗО и колонию, еще на хорошего адвоката что-то уйдет, если мне не повезет.
Единственно меня серьезно беспокоит то обстоятельство, если прихватят на своем районе, тогда доберутся до участкового точно, а капитан сразу же сдаст мое тайное лежбище, поэтому там всю сумму не держу. Хоть такое проще всего, однако соломки подстелить в моей бурной жизни просто необходимо на всякий случай. Он ведь всегда может случиться внезапно и конкретно безнадежно.
А то столько знакомых чем-то криминальным в девяностые занималось, только, как прихватят, никаких денег уже нет, все по глупости прогуляно. Потом на адвоката родители сыночку глупому и рисковому сами скидываются, еще греют потом в местах, не столь отдаленных, за свою скромную зарплату многие годы.