— Чтоб волк вам в колодец нассал… — мрачно выругался Карл по-русски.

— Ястри тя в печенку… — вторил ему Никифоров. — Это как из малопульки садить по медведю! Это же сладили хрень! Выглядит как херота, но крепкая, сука…

Чан Кайши беспокойно стрельнул глазами на Лексу, но смолчал. В первый день осады он чуть ли не ногами топал, порываясь послать солдат в лоб на стены. Особое беспокойство генералу доставлял его «сосед» Чжан Мин-де, гнавший своих солдатиков на штурм раз за разом. Чану все казалось, что тот с минуты на минуту заграбастает себе лавры победителя. Но после того, как Алексей объяснил ему свой замысел, генерал немного поостыл. Несмотря на вспыльчивость и крайнее честолюбие, он отличался практичностью и рациональностью.

Алексей сверился с часами и коротко бросил:

— Действуем по плану. А пока ведите редкий, беспокоящий огонь. Но не увлекайтесь.

После чего сбежал с возвышенности.

План был простым. Раз пушки не брали стены, Лекса решил прибегнуть к испытанному веками средству. Прекрасно понимая, что в походе может возникнуть разная нужда, он прихватил с собой на всякий случай две сотни киллограм взрывчатки. К сожалению, тротила в таком количестве не нашлось, но его вполне успешно заменили аммоналом, реквизированным со склада какого-то купца. Купец, естественно, возмущался, но когда подключили Чан Кайши, даже сам порывался помогать грузить товар. И всучил в придачу отличные немецкие взрыватели с бухтой бикфордова шнура.

Тем временем, солнце уже коснулось своим краем горных вершин, все вокруг стремительно темнело. Алексей добрался до палатки и принялся собираться. Самому участвовать в операции ему не улыбалось, но даже хорошо обученные китайские кадры порой отличались удивительной непредсказуемостью. Аксиома: «если хочешь что-то сделать хорошо — сделай это сам» в Китае работа очень наглядно. А Лексе очень хотелось как можно быстрей вернуться в академию. А в перспективе, вообще, домой в Россию, к Гуле и детям.

Поверх формы они натянул свободный балахон бурого цвета с капюшоном, дальше разгрузку, в разгрузку поместил четыре немецких «колотушки» и девять магазинов к «чикагской швейной машинке». В кобуре удобно устроился кольт, а в ножнах обоюдоострый кинжал.

Лекса собирался очень сосредоточенно, фактически превратив процесс в своего рода медитацию.

Но полностью сосредоточиться не получилось.

— Мой господин… — Бо открыл жестяную баночку и принялся аккуратно размазывать по лицу Алексея терпко пахнущую пасту. — Прошу простить, ту дрянь, что вы сделали из сажи и жира, я выбросил. А эта, тоже затемнит кожу, но сюда я добавил экстракт лотоса и женьшеня. Теперь ваша кожа будет мягкой и шелковистой.