Я проплыл туда и увидел… продух. Ну это навроде полыньи — может, нерпа делала себе да уплыла? А рыба, вишь, воздуха ищет — вот и вьются здесь. Если бы им ещё не мешала потемневшая кадушка с намертво вбитой крышкой, которая перекрывала почти весь приток воздуха.

Помочь им, что ли?

Я подцепил кадушку когтями, вдохнул из продуха свежего воздуха, чтоб не сильно к своей полынье торопиться, и поплыл назад, нахваливая себя за добрый поступок — тем более, что не стоил он мне никаких усилий!

Вынырнул у дирижабля — наши уже на воздух выбрались, посушились и одеваются.

— Хагена не заморозили мне? — строгим командирским голосом спросил я их, заставив князей подпрыгнуть.

— Ты чё нас весь день сёдня пугаешь, Коршун? — возмутился Иван и тут же прищурился: — А это что у тебя?

— А-а… Кадушка какая-то старая или бочонок, хрен разбери. Там рыба у продуха собралась, а он почти весь вход загородил.

— И ты спас рыб? — иронично уточнил Серго.

— Мог бы похвалить меня за благородство!

— Странные эти животные, — по обычаю серьёзно высказался Хаген, — здесь вон какая большая полынья — но никто сюда не плывёт?

— Действительно! — Петя принял менторский вид. — Ты что, Коршун, не мог показать им дорогу к счастию?

— Ну извини, — проворчал я, выбираясь на лёд, — рыбами руководить не обучен.

И мы снова принялись ржать, а потом пошли в лагерь, в котором начинали зажигать факелы, воткнутые в специальные подставки — чтобы лёд не поплавился. Гулянья перетекали в буйную форму.

— Чур, детей не бить! — строго сказал Иван.

— Обижаешь! — хором ответили мы с Серго.

— Однако вы можете занять себя разниманием и примирением сторон, — дипломатически предложил Хаген.

Ой, зря он это. Лучше б сразу в драку…

Утром я проснулся первый. Не в смысле — самый первый, а первый из нашей мальчишеской команды. С чувством, что происходит что-то странное.

Мысленно перебрав вчерашние вечерне-ночные происшествия, я не нашёл ничего такого, что откровенно меня бы встревожило. Ну, снова пили, мирили кого-то, вынужденно немного дрались и снова пили, получая уверения в вечной дружбе. Нормально.

Пойти, нырнуть, что ли, освежиться?

Я вышел на трап… и понял, что купание отменяется. Вокруг проруби, под зорким присмотром нашей охраны, суетилось не менее двух десятков не разъехавшихся вчера парней. Они самозабвенно, чуть ли не голыми руками и любыми попавшимися под руку черпаками вылавливали кишащую в проруби рыбу.

Омуль!

Неужто на воздух пришёл?

— Сагудай делать будем! — радостно крикнул, завидев меня, вчерашний вождь номер один. «Дагбажалсан» — подсказала память.