Поднялся я в дирижабль. Со всех сторон доносилось мерное шуршание, словно «Феникса» оккупировали сверчки — это несколько поисковых групп обшаривали машину на предмет артефактов техноблокировки.

Протрезвинку маманину употребил посидел — чувствую, а жить-то веселее становится!

Вышел на улицу — красота! Воздух свеж и приятен!

— А не искупнуться-ли? — спросил сам себя. Гляжу — полынья-то Дашковская уже перестала парить и по краям схватилась тоненькой корочкой льда.

— Вы уверены в этом решении, Илья Алексеевич? — скептически спросил меня из воздуха голос Айко. — Мне бы не хотелось нырять за вами в ледяную воду.

— Придумала тоже! За белым медведем нырять!

Сколько мы под водой продержаться сможем?

Если продышаться перед нырком хорошенько — минут на пять-семь спокойно. А вот если бы мы тренировались, – с некоторой укоризной намекнул мне Зверь, — то и до получаса смогли бы под водой держаться.

Значит, и будем тренироваться! Вот прям щас и начнём!

— Айко! Семь минут у меня есть, засекай.

— Я за вами сверху пойду. Тут же лёд прозрачный… — Она вдруг проявилась и с подозрением уточнила: — Вы же на глубину нырять не будете?

— Да куда тут нырять-то⁈ Тут до дна не меньше ста метров! Да и чего мне там искать?

— Тогда ладно. Пойду и сквозь лёд смотреть буду. Вас по синим когтям хорошо видать. Но учтите, если вдруг что — ломать буду, невзирая на последствия.

— Договорились.

Надеюсь, про «ломать» она имела в виду всё-таки лёд, а не меня.

Накинул я шкуру, продышался как следует, нырнул — красотища! Приятственно, прохладненько. Но, видимо, хмель всё же не до конца выветрился из моей головы, потому как пришла мне в неё (в голову) гениальная в своей новизне идея. Князюшек наших напугать.

Заприметив заранее, в какой стороне наш Сокол ясный глазами красными сияет, в ту сторону я и поплыл и довольно быстро нашёл его, разглагольствующего о чём-то с Петром и Серго. Важные все трое, куда деваться! Я снизу придрейфовал тихонечко, а потом по льду так когтем: дын-дын! А когда они сообразили, что снизу стучит, я им во всю пасть от души улыбнулся, да ещё лапы к ушам приставил, светящиеся когти растопырив!

Подпрыгнули от неожиданности, конечно. А я обратно к полынье поплыл, пузырями фыркая — у меня ж время. Выныриваю — бегут все трое, гаврики.

— Нет, ты посмотри на него! Ты посмотри! — громче всех голосил Петя. — И ведь знает, что мне волноваться нельзя, я ж недавно контуженный!

— Слушай, Петечка, а чего ты это инкам не выкрикнул? — усмехнулся я, вальяжно привалившись спиной к краю полыньи. — Глядишь, они устыдились бы и развернули в обратку — такое событие!