— Не подходите! Вызовите охрану! Иннокентий!!!
— Э! Нэ дури, Кэша, целэе будэшь, — посоветовал Серго.
Я присел на корточки рядом с мерзавцем и рыкнул:
— Или ты примешь мой вызов — или я забью тебя прямо здесь. Загрызу сучонка. Выбирай.
— Вы не посмеете!
— Где-то я сегодня такое уже слышал, — задумчиво сказал Хаген.
А я не столько больно, сколько обидно подцепил Фетясова за шиворот, поднял, как кутёнка и усадил перед собой на стол:
— Принимаешь вызов?
— Охр… РАНА! — вторая часть слова вырвалась петушиным криком.
— Что — недостаточно, чтобы счесть себя оскорблённым? — удивился я. — А так? — и влепил ему пощёчину.
Голова мерзавца мотнулась, он попытался отползать от меня по столу, выкрикивая:
— Помогите! Помогите!
— Да дворянин ты или нэт⁈ — не выдержал Серго.
За дверями послышался шум и гул недоумевающих голосов. Кто-то толкнулся в кабинет, но предусмотрительный Хаген, оказывается, подпёр открывающиеся внутрь двери спинкой стула. Снаружи затарабанили.
— Помог!.. — возопил Фетясов, но я влепил ему ещё одну пощёчину.
— А я-то думал, — расстроенно сказал Петя, — будет настоящая дуэль, с валами земли и вспышками энергий. Думал, на наш учебный стадион поедем — а это что?
— Да уж, с такой соплёй драться — себя не уважать, — согласился Серго.
И Зверь внутри меня был с ними согласен. Недостоин он дуэли.
Я прихватил трясущегося типа за шею, слегка выпустил когти на правой руке и процарапал ему на лбу: «ВОР».
В дверь застучали:
— Третье отделение, откройте!
— Открой Хаген, — я отряхнул руки и кивнул вошедшему: Очень вы вовремя, господин капитан.
НОГИ — ЭТО ВАЖНО
Вышли мы из департамента тылового обеспечения втроём — Серго, я и Хаген. Петя с капитаном остался, а мы в Карлук поехали. Настроение было хуже некуда.
— Как будто в лужу с тухлятиной наступил, — сказал вдруг Хаген, глядя в окно. — И теперь, куда ни идёшь, всюду за тобой омерзительный запах тянется…
— И верно, — мрачно согласился я. — Точнее не скажешь.
— Нет, Илья, ты послушай, как образно у него получилось, а⁈ — восхитился Серго. — Натуральный поэт! Правда лучше бы ты про что-нибудь красивое сочинял.
— Ага, как Фридрих, — усмехнулся я, — про яблоки в цвету. Вам осталось только объединиться и какую-нибудь поэму накатать, потомки Шиллера и Гёте.
— А его высочество что-то сочинил про яблоки? — удивился Хаген. — Может быть, он хотел сказать про яблони?
— Хотел, а как же. И сказал. С таким поэтическим пылом рассказывал мне про фестиваль деревьев, что я совсем уж настроился в Пасхальные каникулы сгонять до Германской империи.
Хаген аж слегка подпрыгнул на сиденье и этаким соколом на меня уставился. А я как ни в чём не бывало продолжал: