— Ну… так получилось. Потом расскажу. Что с игрой-то? Проигрываем? — Быстро переключился на волнительную тему Андрюха.

Мы с Переростком снова посмотрели на толпу Воробьевских игроков, которые собрались у середины поля, рядом с границей, делившей его на две части.

После двадцати минут бестолковщины они выбрали определенную тактику. Просто тупо ждали, когда мяч, улетевший к противнику, снова вернется им. Затем спокойно, без суеты, брали его в оборот и в очередной раз били в сторону ворот. Сопернику даже бегать не приходилось по полю. В отличии от наших бедолаг. Те наоборот, напрыгались, мне кажется, на всю оставшуюся жизнь. Их теперь от одного вида футбольного мяча будет тошнить.

— Короче… Не знаю. Если что-то не предпринять, боюсь, завтра в деревне появится совсем другой председатель. — Мне стало грустно.

Столько произошло суеты, столько всяких событий, на которые я рассчитывал. Был уверен, смогу помочь Николаю Николаевичу. А в итоге — вообще просто полная задница. Причем, если бы я со своей помощью не влез, у Зеленух был бы хоть какой-то шанс. Но теперь — шансов никаких. Спасибо мне. То, что мяч залетит в наши ворота — вопрос времени. Очень недолгого. Просто сначала воробьевские не могли понять, как лучше им действовать в данных обстоятельствах. Они вообще по сути играют не с футболистами Зеленух, а со расстоянием, которое отделяет их от ворот. Если кто-то окажется сообразительнее и шустрее, всего лишь догадается немного проскочить вперед, на половину поля, которая изрыта ямами, и ударит в нужный угол ворот. Все. После этого можно сворачивать цирк и идти домой. Потому что нашей команде ни при каких условиях не отыграться.

— Ну и что? Есть мысли? — Федькин голос прозвучал очень неожиданно.

Я даже не заметил, как он подошел. Отелло стоял рядом, с противоположной стороны от Переростка, сунув руки в карманы.

— Никаких. — Даже не было желания препираться со своим врагом.

К тому же, если здраво рассудить, Наташка ему, вроде, не чужая, а Николаич — Наташкин отец. Соответственно, Федор реально переживает за всю ситуацию.

— Да как так? Ты же — Милославский. Жорик! Неужели вообще ничего невозможно сделать? Сейчас еще чуть-чуть и будет гол. Тогда мы уже ничего не изменим.

— Блин, спасибо что сказал. Это я и без тебя знаю. Но вариантов действительно не вижу. Если только вмешаются непреодолимые обстоятельства. Дождь, град, ураган. — Я покосился на Федора, не удержавшись все-таки от язвительного ответа.

Мы, все трое, одновременно подняли головы вверх. Небо было чистое и очень ясное. На природные катаклизмы рассчитывать точно не приходилось.