Со стороны Клавкиного двора снова раздался громкий мат, а потом грохот. Сейчас этот придурок разбудит все село.

— В общем, давай, беги. Не женское это дело в разборках участвовать.

— Жорик, я не хочу. — Девчонка затрясла головой, чтоб точно было понятно, насколько сильно она не хочет. — Это же… стыдоба какая. Твоя мать… Ох…А я ей…

— Вот! Вам точно есть о чем поговорить. Ты только особо там не вникай в подробности. Будет если расспрашивать, а она точно будет, скажи, вышло недопонимание. А мы с тобой товарищи. Хорошо? Или как там оно правильно называется... Друзья, кореша, коллеги. Выбирай, что нравится. Все. Давай. Иди.

Я развернул девчонку на сто восемьдесят градусов и подтолкнул в спину. Что бы не творилось в доме продавщицы, но если кто-то покалечит Переростка, будет очень обидно. Потому что покалечить его хочу я сам. Идиот, блин.

Наташка сделала несколько шагов вперёд, но потом снова оглянулась. Вид у нее был несчастный и растерянный. Она явно с гораздо бо́льшим удовольствием отправилась бы на спасение Андрюхи, даже если там целая банда головорезов, лишь бы не встречаться с госпожой Милославской. Тем более, имя маман известно в этом селе каждой собаке.

— Иди, иди… — Поднял руку вверх и сжал кулак, изображая интернациональное приветствие. Типа, "Рот Фронт", "Но пасаран", вся фигня. — Я с тобой. Давай!

Что "давать", не поняла ни Наташка, ни я сам. Плету какую-то ерунду. Но мне надо было быстрее ее спровадить. Девчонка вздохнула, однако, потом шустро пошла вперёд, к своему дому и подальше от двора продавщицы.

Как только она скрылась за кустами, я рванул к воротам Клавдии. Толкнул калитку и залетел во двор.

Назвать это дракой не повернулся бы язык. Отвечаю. Два мужика просто толкали и пинали друг друга. Причем, клавкин сын, держал одной рукой Андрюхин костыль, чем сильно ограничивал Переростку возможность приблизиться. Правда, и сам из-за этого не мог развернуться в полную силу. Если она, там, конечно, есть, сила.

— Эй, вы чего?! Хорош!

Я подскочил к этой парочке и принялся оттаскивать их друг от друга.

— Ворьё! — выдал вдруг ветеринар, а потом снова попытался пнуть Андрюху.

В итоге, так как я оказался между ними, он засандалил мне прямо в колено.

— Твою мать! — Было больно. Такими темпами мы отсюда вдвоем с братцем поскачем. Наперегонки.

— Сам ворьё! — не остался в долгу Переросток. Хорошо, ему пинать нечем. Итак на одной ноге прыгает. А то и оттуда бы мне прилетело.

— Да хорош, говорю! Что за бред? Славик, угомонись!

Я даже вспомнил, как зовут Клавкиного сына. Судя по всему, ветеринар явился на бой с братцем прямо из постели. Потому что из одежды нам нем были лишь семейные трусы и майка, любовно называемая в народе "алкоголичкой".