— Ничего. Сейчас вон, скворечник привинтим, и займёмся делами по вашему прямому назначению.

— Ну… хорошо. — Мужик развел руками, — Пожилому человеку, конечно, помочь надо.

— Кто пожилой-то? Зеньки разуй! — Дед Мотя слова рабочего услышал, но явно с оценкой своих возможностей был несогласен, — Неудобно просто. Понял? Давай, я лезу наверх, Жорик держит лестницу, а ты — за мной, подаешь скворечник.

Мужик покачал головой, что-то пробормотал недовольно себе под нос, сунул бумаги товарищу, взял из рук Матвея Егорыча это деревянное убожество и полез вслед за дедом, который энергично принялся карабкаться вверх.

Я, как положено, держал лестницу.

— Простите, а председателя нет? — осторожно поинтересовался второй маляр.

— Нет председателя. Кончился. — Крикнул сверху Матвей Егорыч.

— Как кончился? — Замер на середине пути дедов помощник.

— Ты не трынди, лезь давай. — Скомандовал дед Мотя. — Вот так и кончился. Все кончается в этой жизни.

Достигнув нужной высоты, Матвей Егорыч принялся цеплять скворечник к стволу дерева. Маляр активно ему помогал, поддерживая снизу. Когда дед Мотя поднял это птичью хижину на высоту, я по достоинству оценил гениальный архитектурный шедевр, выполненный в стиле пост-модернизм. Еще хорошо, что скворечник не успел увидеть тот скворец, которому полагался ордер на вселение в жилище, а то с бедной птицей случился бы суицид. Дед начал приматывать рею скворечника к стволу, приготовленной заранее проволокой, но в один миг как-то качнулся и выпустил свое произведение искусства из рук. Все бы ничего, но страхующий деда маляр, одной рукой держался за лестницу и естественно, поймать здоровенный деревянный ящик не смог. Судя по тому, с каким ускорением падал скворечник, я понял, шанс снова скончаться очень высок. Этот монстр летел ровно на меня. Поэтому, вообще не сомневаясь, отскочил в сторону, как и второй мужик, стоявший до этого рядом.

Все дальнейшее заняло буквально две секунды. Когда скворечник упал, дед, шатнувшись на лестнице, попытался его все же поймать. Я в этот момент уже находился на приличном расстоянии, справедливо опасаясь за свою жизнь. Соответственно, лестницу никто не держал. Она, что вполне логично, покачнулась от таких активных действий и стала стремительно заваливаться вместе с матерящимся дедом и охреневшим маляром. Причем, заваливаться прямо на сортир.

Даже находясь в стороне, я отчетливо увидел широко раскрытые глаза деда Моти. Выражение лица у него было такое, будто он с высоты этой лестницы, падающий вниз, внезапно разглядел Эйфелеву башню, которая теоретически стоит в Париже, и данный факт его сильно удивил. В следующее мгновение Матвей Егорыч, рабочий и лестница достигли крыши сортира. Крыша, что вообще не удивительно, проломилась. В эту дыру, кувыркнувшись в воздухе, пошел вниз головой, в затяжном прыжке, сначала рабочий, за ним следом, взбрыкнув ногами, — Матвей Егорыч. Послышался треск проломленного дерева. Это, я так понял, наступил конец сидушке, полу, а также всему, что могло спасти деда и маляра от дальнейшего падения. Ещё через мгновенье раздался глухой всплеск.