Я быстро разулся, поставил обувь в обувницу, и собрался было уже пройти в глубь квартиры, но замер. С противоположного конца коридора на меня смотрел Алексей. И его взгляд не выражал ничего, кроме затаенной обиды, смешанной со злостью…
— Здравствуй, брат. — произнёс я, и двинулся навстречу.
Алексей замкнулся в себе. Он и раньше был молчаливым, а сейчас вовсе стал нелюдимым. Нет, брат не проявлял грубости к окружающим, разве что взгляд был такой, что подходить к нему не хотелось. Поэтому, обменявшись несколькими фразами с сестрой, которая считалась «двоюродной», я велел девушкам накрывать стол на кухне, а сам коротко бросил старшему Татаринову:
— Пошли в твою комнату.
Дождавшись, когда брат нехотя выполнит просьбу, а точнее приказ, запер за собой дверь, и уселся на односпальную кровать, специально заниженную. Поднял глаза на Алексея, и какое о время смотрел в них, пока старший не отвел взгляд. И лишь тогда спросил:
— Что тебе известно обо мне?
— Тела меняешь, как перчатки. — процедил сквозь зубы брат. — Вы с сестренкой бессмертные. Так мне сказали.
— Знаешь, где я был последние несколько месяцев? — не обращая внимание на интонации, которыми говорил Алексей, задал еще один вопрос.
— В плену у кого-то из наших противников.
— Неверно. Я находился среди пехотинцев сергианцев, и даже сражался с ними на одной стороне. Только не на Пятой Колонии. Когда мы прилетели сюда, я смог захватить флагман землян, и посадить его, передав нашему командованию.
— Ты сейчас хвастаешься? Мне совершенно не интересно, что ты там делал. Вообще ничего не интересно.
— И даже возможность вернуться к обычной жизни? — уточнил я, улыбнувшись. — Вновь встать в строй, защищать Пятую Колонию…
— Что ты несёшь⁈ Мне сказали, что восстановить ноги невозможно! — голос Алексея стал злым, но он тут же взял себя в руки. — Ладно, незачем всё это поднимать. Пошли ужинать.
— Запомни мои слова. — я поднялся с кровати. — В течение полугода у тебя появятся ноги. И в бою ты еще не раз будешь участвовать. Так что взбодрись, и прекрати злиться на весь белый свет. К тому же он ждёт новых бойцов, способных сражаться за нашу Колонию. А теперь пошли ужинать.
Через час я провожал Наташку до дома. Мы шли с ней по тротуару, а ща нами следовала чёрная машина, в которой сидел мой куратор. Одноклассница почему-то молчала, а уже у самого дома вдруг остановилась, преградив мне дорогу, и спросила, не поднимая глаз:
— Женька, а ты опять пропадёшь на год с лишним?
— Не знаю, Наташ. — честно признался я. — Но ты передай всем нашим, что Татаринов жив-здоров, и скоро вернётся.