В итоге я не стал доводить местных инженеров до истерики, и подыграл им. Сам погрузился в управляемый сон, очень похожий на состояние, испытанное мной после смерти в душелове содружества. Как оказалось, мне нужно было лишь пожелать, чтобы это произошло.
Единственным отличием от прошлого моего ожидания в пустоте, здесь не было сотен обезумевших голосов. Лишь один, женский, приятный, монотонно повторяющий слова на английском, а затем дублирующий их по-русски. Что ж, здесь меня ничто не отвлекает, кроме моих мыслей. А уж с ними известно, как бороться.
Не знаю, в какой момент, но спустя несколько тысяч повторений я вместе со словами начал воспринимать образы. Сначала полуразмытые, со временем они становились всё чётче. Тогда я решил, что русские слова в большинстве можно не повторять, ведь и так всё ясно.
Может кто другой устал бы на стотысячном повторении, сбился бы с концентрации, но не я. Месяцы, проведенные в пустоте, когда ты неделями вычленяешь из сотен голосов всего лишь несколько нужных тебе — вот это действительно сложная задача.
Наконец я окончательно удалил повторяющиеся на русском слова, и начал повторять на английском. В какой-то миг даже решил, что можно произносить целые фразы и предложения. Однако когда начал это делать, обучение прервалось. Крейсер «Фобос» прибыл на высокую орбиту Марса.
— Татаринов, как себя чувствуешь? — поинтересовался склонившийся над гипнокапсулой Вейс.
— Чувствовать себя отлично. Словно выспаться. — ответил я на ломанном английском, и улыбнулся.
— Черт! Сержант, ты меня не пугай так больше. — погрозил пальцем майор, а его глаза расширились от удивления. Затем он тоже перешёл на английский. — Смог не только запомнить, но и говоришь? Молодец. Местные учёные считают, что нужно минимум пять-шесть подобных сеансов, чтобы усвоить хотя бы две сотни слов. Что ты думаешь об этом?
— Я считаю, что уже могу понимать, о чем они говорят. — мой ответ прозвучал на русском. — а вот говорить пока сложно.
— Вот и хорошо. — в глазах Вейса мелькнуло веселье. — Тогда будь готов, нас ожидает знакомство с красной планетой.
Марс. Место, где я не хотел бы жить. Неприятный, пропахший синтетикой воздух, давящее чувство, которое вызывает прозрачный купол над головой, и постоянное ощущение легкого удушья. Местные давно привыкли к этому, а вот мы с майором испытывали дискомфорт.
На поверхность нас спустили в челноке, предварительно сделав два витка вокруг города, чтобы мы прониклись величием инженерного гения. Так что мы хорошо рассмотрели и сам трёхслойный купол, и огромные арки металлических ферм, удерживающие гигантское сооружение, и красную пустыню вокруг, на которой отчетливо были видны многочисленные следы человеческой деятельности.