По пути из больницы я посмотрел на время. До девяти оставалась еще пара часов, поэтому я решил сперва заехать в гастроном, накупить вкусняшек и проведать Серого.

Уже через полчаса я стоял напротив двери друга и звонил в звонок. Продолжительный звук, похожий на птичье чириканье сообщил хозяевам, что пришел гость.

— Кто там? — послышалось из-за двери, а белая точка внутри глазка пропала.

— Есения Павловна, это Костя! А Сережа дома?

Дверь открылась, и я увидел замученную престарелую женщину. Мама Серого, кажется, толком не спала с самого дня пропажи Глобуса. Это хорошо читалось по ее лицу.

— Здравствуй, Костя, — она с трудом раскрыла дверь шире — что-то с той стороны сильно мешало это сделать. — Проходи. Не обращай внимания. У нас сегодня много гостей.

Я зашел в прихожую и тут же увидел кучу разной обуви, среди которой были и ботинки Жендоса.

— Женя тоже здесь? — спросил я.

— Да. Недавно пришел.

Специально для мамы Серого я купил коробку конфет. Чувствуя вину и за пропажу Глобуса, который доставлял цветы, работая на меня и за сломанную ногу Серого, который спас меня от этой участи. Но сейчас мне показалось, что будет неуместно доставать сладости. И вообще. Довольно сложно придумать поступок, который не выглядел бы, как жалкая попытка извиниться. Единственное, чем я действительно могу помочь — это попробовать узнать о судьбе ее старшего сына. И взбодрить младшего. Остальное — мимо.

— Они в дальней комнате, — сказала Есения Павловна и прошла вперед, чтобы проводить меня. — Пойдем.

Едва мы оказались в зале, я увидел кучу родственников Серого, сидящих в полной тишине.

— Здравствуйте, — поздоровался я со всеми.

Лишь отец Серого махнул рукой мне в ответ. Остальные только покивали головами.

В комнате царила тоска. Кто-то пил водку, еще кто-то стоял на незастекленном балконе и курил — дым возвращался в квартиру через форточку, чем заставил тетю моего друга недовольно просить закрыть окно.

— Проходи, — сказала мама Серого, открывая дверь. — Сейчас я принесу вам морса.

— Спасибо, — поблагодарил я и зашел в комнату.

— Костян! Здорово! — тут же отреагировал Жендос и бросил джойстик от «Sega».

Он подбежал ко мне и попытался приподнять. Затем он начал повторять это действие и трясти, пока я не улыбнулся.

— Ну все, все, Жендос, — я отпихнул его и огляделся.

Родители Серого сделали все, чтобы их сын не думал ни о чем и поправлялся скорее. Это была их комната. Но сейчас они перетащили сюда телевизор из зала, разрешили подцепить приставку и даже одно из кресел поставили прямо напротив экрана. Играй и выздоравливай, что называется.