Выслушав иллюзиониста, я пообещал ему позаботиться о том, чтобы он не стал изгоем в нашем классе, а затем поспешил домой. Безумно хотелось посмотреть, что на пленке.

Я вставляю видеокассету в свой новый видик. Нажимаю на «PLAY». Картинка появляется сразу.

Парфенов идет по подвалу какого-то дома и завет за собой своего друга, который и держит камеру.

— Да иди ты, псина тупая! — ворчит Кипяток.

Камера опускается. Аристократ тащит Бобика. Того самого пса из нашей школы, в которого я вселился впервые по своей воле в этом мире. Как только узнал, что у меня есть такая способность.

Я тут же попытался припомнить, когда в последний раз видел песика. Ведь действительно. В последние дни он не приходил к школе. Даже тетя Люда из столовой как-то спрашивала не знает ли кто-нибудь куда пропала собака.

Бобик скулит. Упирается. Но под давлением веревки, обвитой вокруг его шеи, продолжает следовать за своим будущим убийцей.

Я перематываю вперед. Не могу на это смотреть. С каждой секундой в венах закипает кровь. Мне больше не хочется отправить Парфенова младшего на Казачью заставу. Мне хочется придушить его собственными руками.

Запись кончается, когда Бобик скулит. В последний раз. А Кипяток обмакивает в его крови пальцы и начинает что-то произносить на латыни, одновременно нанося на стену запрещенный знак. После короткой магической вспышки, он смотрит в камеру своими глазами, внутри которых пляшут языки пламени. Антропов хныкает. Ему тоже жалко пса. На этом запись обрывается.

Несколько дней назад я уже смирился с тем, что должен отпустить ублюдка. Чтобы он уехал в Питер и больше никогда не мешался под ногами. Я подумал, что не вправе решать его судьбу. А тем более отправлять на Казачью заставу, где любой одаренный лишается всяких шансов на нормальную жизнь. Тогда я считал, что не должен принимать таких судьбоносных решений. Но сейчас, когда посмотрел пленку, я не мог закрыть на глаза на все зверства, учиненные Кипятком.

Сколько раз в будущем я читал новости о том, как люди находили замученных животных? Как я вскипал, глядя на фотографии безжалостных расправ и не мог ничего поделать. Однако сейчас я прекрасно знал, кто за этим стоит. И понимал, что даже уехав в Петербург такой человек, как Парфенов не изменится. От его рук пострадает еще много людей и животных, которые перейдут ему дорогу. И даже, если в итоге я огребу проблем с главой рода электроников — мой долг избавить общество от этого психа.

На следующий день я встал в пять утра и поехал на железнодорожный вокзал. Поезд Парфенова выезжал в шесть тридцать четыре. Поэтому ровно в шесть я уже стоял у входа в здание вокзала.