Перед тем как покинуть школу я занес тетрадь Клаус. Жанна тут же накинулась с расспросами, почему я ухожу с уроков раньше. Я объяснил, что директор отпустил меня в больницу к сестре. Об истинных причинах не должен узнать никто и никогда. Тогда моя подруга понимающе кивнула и попросила позвонить ей вечером. Я пообещал.

— Привет! — я зашел в больничную палату к Машке.

Еще три койки, кроме той, на которой она лежала, были свободны.

Сестра улыбнулась и потянула ко мне руки. Я подошел и аккуратно обнял ее. Кажется мы потеряли счет времени в объятьях друг друга. Я отпрял только тогда, когда она простонала от боли. Видимо до полного выздоровления еще далеко.

— Как ты? — спросил я, помогая ей принять более удобную позу.

— Хуже, чем было в прошлый раз, — на ее лице показалась вымученная улыбка.

Я постарался припомнить, когда она лежала в больнице в последний раз. Вспомнил. Однажды, в прошлой жизни, после того как Машку бросил очередной хахаль, она наглоталась таблеток. Но мать вернулась домой вовремя. Вызвала скорую. Сестру успели откачать, но потом еще некоторое время держали в больнице. Однако она чувствовала себя тогда гораздо лучше, чем сейчас. Когда в ее животе появилась зашитая рана от осколка зеркала.

— Почему ты не в школе? — спросила она.

— Глеб Ростиславович отпустил меня пораньше, чтобы я смог проведать тебя. В больнице посещения только до семи. Я бы никак не успел, если бы учился до последнего урока.

— Да? — она подозрительно посмотрела на меня. — В таком случае передай ему мое спасибо, когда снова увидишь.

Я кивнул.

Ненавижу лгать. И тем более надумывать все большую и большую кучу лжи в ходе разговора. Поэтому я постарался сразу перевести тему.

— Врач сказал, что ты скоро поправишься… — я достал из пакета бананы, йогурт, сок и ее любимую шоколадную «Омичку». Положил на тумбочку рядом с кроватью.

— Через месяц я уже вернусь домой. Может меньше. Но сказали держать меня тут долго не будут. Ура! Ты принес сканворды! — вдруг обрадовалась она, увидев у меня в руках свежий выпуск «Тещиного языка».

— И еще кое-что, — из кармана пальто я вытащил тетрис.

Машке, кажется, сразу стало легче.

— Теперь время полетит быстрее, — она положила руку мне на щеку. — Спасибо, братик…

Некоторое время мы болтали обо всем. Как тут кормят, кто лежал с ней в палате и какие ощущения она испытывала в плену у Ангельской. Час пролетел незаметно. Как в старые-добрые времена, когда мы проводили вечера на нашей кухне. Я готов был сидеть тут бесконечно и разговаривать на разные темы.

— А как мама? — вдруг спросила Машка. — Она заедет сегодня ко мне?