Не знаю. Может быть кто-то посчитал бы, что взять останки с собой и вернуть их родным было бы правильно. Чтобы покойника могли похоронить, как положено. Но я решил по-другому.

Отыскав неподалеку небольшой холмик, я голыми руками вырыл яму и сложил в нее останки Глобуса. Закопал. Оторванной ручкой от полиэтиленового пакета перевязал две палки в форме креста, а сверху повесил бандану.

— Я знаю, что ты еще ничего не понимал в этой жизни, — я засунул найденное кольцо в карман. Положил руку на крест. — Но надеюсь, что твои слова, что лучше сдохнуть в молодости как Кобейн или Цой гораздо круче, чем быть дряхлым стариком, хоть как-то помогли тебе в последние минуты.

Кто-то громко завизжал, наводя жути на двух людей, хоронящих третьего посреди призрачной пустыни. Я использовал эту заминку, чтобы набрать больше воздуха в грудь.

— Я хочу, чтобы ты знал, друг, что умер не напрасно. Теперь, каждый раз, когда мне захочется остаться дома в комендантский час и залипнуть на какой-нибудь фильм, я буду вспоминать, что где-то на грани жизни и смерти может находиться еще один Глобус, которого я просто обязан попытаться спасти.

Я горько улыбнулся, внезапно осознав, что больше никогда не увижу брата Серого. Тяжело выдохнул.

— Будь уверен, что твои родные не останутся в неведении. Как бы не было тяжело сообщать плохие новости, я сделаю это. Просто потому, что сам предпочел бы узнать горькую правду.

Гончая протяжно проскулила, напоминая о том, что я тут не один.

— Покойся с миром, Дима.

На центральном городском автовокзале, как всегда, пахло чебуреками, перегаром и потом от водителей, выкрикивающих названия городов, в которые очень скоро отправлялся их автобус. Капитан Троицкий, одетый в гражданскую одежду, сидел недалеко от спящей на скамейке женщины. Он, то и дело, засыпал, но внезапно просыпался, чтобы не упустить ее из виду.

Вчера у капитана был день рождения. Он собирал всех своих коллег в одной шашлычной, где они праздновали до самого утра и будили жильцов с района троекратным «ура». Поэтому сегодня, когда наступила его очередь следить за бедной женщиной, потерявшей память, он был совершенно без сил. Хотелось заснуть прямо здесь и плевать, если патрульные обнаружат его и уведут в уличный пункт с надписью «Милиция», где пристыдят за сон на посту. Сейчас капитана останавливало только обещание, которое он дал одному десятилетнему мальчишке — уберечь его мать от неприятностей.

Заснув и проснувшись в очередной раз, Троицкий первым делом посмотрел на Анну Ракицкую. Увидев ее на том же месте, он вскочил на ноги и размялся. Бросил взгляд в сторону круглосуточного буфета, где какой-то рыбак в шубе и шапке-ушанке сидел на своем чемоданчике. Он ел пирожок и запивал горячим кофе.