Министр продолжал целиться в меня. Руки, сжимавшие оружие, у него подрагивали.
— Нарушите клятву — умрете, — напомнил я.
— А вы с Мидиром не предусмотрели вариант, что, возможно, после смерти дочери меня это устроит⁈ Что я умру и заберу тебя с собой, ублюдок!
— А ведь вы ничего не поняли, — произнес я. — Вы не поняли, как заблуждались, когда ставили свои подписи на приказах об уничтожении невиновных. Сколько детей вы загубили? Некоторые были еще младше вашей дочери. Но вы ведь нисколько не раскаиваетесь. Видимо, потому, что признать себя неправым вам очень сложно. Поэтому вы сожгли Кодекс. Вы ничем не лучше Даллана Артегала, который тоже хотел заполучить книгу, чтобы скрыть правду.
— Ты вчера убил кучу невинного народа и смеешь мне говорить, что я был неправ⁈
— Руари никого не убивал, — заметил О’Шэннон. — Он всего лишь позволил им умереть, и ничего больше. Хотя это было, наверное, еще тяжелее. Неужели вы не знаете, как действует магия сидов, министр? Любой, кто попадет в хоровод, не вырвется из него и его уведут в волшебные холмы. Так будет, пока звучит музыка, пока продолжается танец. Мидир не мог пожертвовать никем из своего народа, кроме как украденными когда-то смертными. Когда его музыканты-сиды вернулись в холмы и портал закрылся, Руари всего лишь поддержал магию своей музыкой. Это люди убили некроманта, убили своей магией вечной молодости, доставшейся от сидов.
Министр молчал.
— Давайте закончим на этом. Уже понятно, что никто не собирается признавать себя неправым, так что продолжать разговор бессмысленно, — произнес я. — Я хотел бы забрать свою семью, если вы сдержите свое слово, министр.
Во взгляде Джека Кейна отражалась ненависть.
— Я освобожу твою семью. Но после этого я уйду в отставку. И тогда вам всем придется из кожи вон лезть, чтобы договориться с новым человеком.
— Рад, что и вы из кожи вон лезете, чтобы продолжать досаждать мне, — заметил я. — Но вы заключили сделку с Мидиром.
— Вы будете заложником этой сделки до конца вашей жизни, и вам нельзя уходить в отставку, иначе вы не сможете сдержать слово, сменив свой статус, — пояснил О’Шэннон. — Попытаетесь нарушить клятву — станете кровным врагом короля сидов. Он вернул людей, но он может опять начать забирать их в свое королевство под холмами. Что касается вас лично, я не думаю, что смерть, которую он вам обещал за нарушение клятвы, будет легкой и быстрой.
Министр смотрел на меня. Желваки зло перекатывались на его скулах. Его разрывали противоречивые чувства, и я прочел на его лице почти все, что он хотел сотворить со мной и моей семьей в своей ненависти. Но все же Кейн опустил пистолет, убрал в кобуру.