— Им-меет, — запнувшись подтвердила девушка, — она выбирает, кого оповестить о краже…
— Моя милая дерзкая кошечка, а ты бы сообщила мне, будь всё по вашим традициям?
— К-конечно.
Нежности между двумя оборотнями прервал граф Комарин:
— Абдул-Азиз, там угли готовы. Ты обещал мясо по собственному рецепту.
— Иду, мой друг! — медленно поднялся с места шахзаде, посылая воздушный поцелуй Мире: — Я скоро, моя кошечка! Всё будет так, как ты захочешь!
На этом я выпал из воспоминаний Полозовой с мыслями:
«Что же ты наделала, Мира? Ты же хищнику предложила устроить охоту…»
Полозова что-то такое прочитала в моём взгляде. Щеки её заалели, и она отвернулась в сторону знакомого звона. Это Еремей Тигров спустился со своего золотого лежбища.
— М-да, всяко с Машенькой бывало, но, чтобы на куче золота проснуться, не припомню такого, — прокряхтел Тигров. Я же отметил, каким женским заинтересованным взглядом проводила Еремея Мирослава. Посмотреть было на что. Возраст вовсе не сказался на фигуре и силе моего делового партнёра. И хоть, подозреваю, он был как бы не раза в четыре старше Мирославы, но её кошке было наплевать на такие мелочи. Она явно заинтересовалась зверем Еремея.
— Миш, а ты?.. — оборвал себя на полуслове партнёр, когда я указал на горочку золота поболее чуть в стороне. Тигров неаристократично присвистнул. — Мы на спор обнесли чью-то казну?
Я пожал плечами и указал на Полозова, ворочающегося на золоте. Гибкость тела пластуна поражала. Он умудрился свернуться в такую позу эмбриона, чтобы согреться, что, наверное, смог бы поместиться и в дамскую сумочку.
— О, а его с нами не было в Мантуе, если я правильно помню, — глубокомысленно изрёк Еремей. — А где мы, кстати, сейчас?
— Алания, Дигорское ущелье, — впервые заговорила Мира с момента пробуждения Тигрова, заодно и подав тому тарелку с ухой. Клянусь, я увидел, как кошак за его спиной потянул носом в сторону еды, но облизнулся при этом на оборотницу, а не на уху.
Приплыли… Всё интереснее и интереснее…
И тут в себя пришёл Полозов. Тому, на удивление, хватило лицезреть три кучи золота, резко покрасневшую Мирославу и нас с Тигровым, сидящих с тарелками ухи по пояс обнажёнными, чтобы сделать какие-то свои выводы, которыми он с нами и поделился:
— Судя по тому, что шахзаде я среди нас не наблюдаю, к нам скоро нагрянет в гости иранский экспедиционный корпус.
Воздух был наполнен ароматом хвои и сырой земли, а где-то вдалеке слышался шум горной реки, несущей свои воды через каменистые пороги. Солнце, пробиваясь сквозь туман и вековые кроны деревьев, оставляло на земле причудливые узоры из света и тени. Мы сидели на поваленном стволе старого дерева, покрытого мхом и лишайником.