Отчего же не позволить. Я ел уху, причмокивая от удовольствия. Сварена она была по всем правилам, трижды вываренная, с рюмочкой водки…

Пока насыщал желудок, с удивлением понял, что голова у меня не болит, да и прочих признаков алкогольных возлияний, обычных после попоек с Белухиной, не наблюдается. Не удержавшись, я принялся просматривать память крови Мирославы. А там… Мать честная!

Двумя днями ранее, окрестности Мантуя

Мира сидела на берегу озера, размышляя, что сколько верёвочке ни виться, а лучшей партии, чем Абдул-Азиз, ей вряд ли удастся найти. Во-первых, её кошка безоговорочно признала главенство зверя шахзаде. Это человеческая половина ещё сопротивлялась, и то больше из чистого упрямства и уязвлённого женского самолюбия. Вон, даже её сюзерен, граф Комарин, и тот не обошёлся одной супругой. И ничего, его жёны дружны между собой. Так что вокруг сильных самцов всегда была, есть и будет конкуренция. А Абдул-Азиз сильный.

Во-вторых, следовало признать, что условия, которые предлагал ей шахзаде, были гораздо лучшее тех, на которых большинство женщин попадали в тегеранский гарем. Замужество, личный, хоть и небольшой дворец, где она могла жить по своим правилам, и относительная самостоятельность после рождения хотя бы одного наследника мужского пола. К тому же, Мирослава не обманывалась. Подобные преференции ей выбил именно граф. Попадание под вассалитет Комариных — вообще самая большая удача брата и сестры Полозовых. Граф был строг и справедлив со своими людьми, но стоял за них горой, о чём Мира успела убедиться на своём опыте.

— О чём задумалась моя кошечка? — промурчал рядом гипнотический шёпот шахзаде, обдувая горячим желанием нежную кожу шеи. У Миры даже мурашки пошли по всему телу.

— О том, что отец сватал мать по древним традициям, а сейчас уже все давно от них отошли, — ляпнула она первое, что пришло в голову.

— И каковы же ваши древние традиции сватовства? — вкрадчивый голос Абдул-Азиза обещал все наслаждения мира, если она расскажет. Грубые пальцы осторожно прикоснулись к подбородку девушки и повернули лицо красавицы к себе, едва не срывая поцелуй с чуть раскрытых губ.

— У нас невест воровали, а затем просили выкуп. Кто давал больший, тому и доставалась красавица, — сбивчиво говорила Мира. Ей казалось, что она несёт какую-то чушь, но остановиться было выше её сил. — Правда, предварительно спрашивали разрешения у отца и сговаривались с другими кандидатами на выкуп. Всё должно было быть честно.

— А разве сама красавица не имела права голоса? — ласкал слух девушки шахзаде мурчанием, нежно целуя кожу на запястье у Миры.