— Первый урок: осознать пространство, — его голос донёсся с улицы. — Альфред — ты будешь чинить эту дверь. Чтобы она не скрипела. Ни единого звука. Лия — найди в этом доме и вокруг него пять разных, нетривиальных мест, откуда можно вести непрерывное наблюдение за подъездной дорогой, оставаясь абсолютно невидимой для любого глаза. Алина — пройдись по внешнему периметру дома и запомни каждую ветку, каждый камень, каждый источник звука, каждый участок мягкой земли.
Нам предстоял долгий, мучительный, потный и кровавый путь тренировок, боли, преодоления, слёз и отчаяния. Путь превращения из группы беглых, растерянных неудачников в отряд элитных, безжалостных, почти мифических призраков, в новую плоть и кровь древнего Ордена Ассасинов.
Но теперь, впервые с той роковой, провальной ночи в порту, у нас была не просто цель мести. У нас был путь. Сложный, тернистый, но путь. И был проводник, который знал дорогу лучше кого бы то ни было.
И где-то там, в далёком, туманном будущем, сияла, как путеводная звезда, как награда за все страдания, финальная цель — лицо Императора, выслушивающего горькую правду из уст тех, кого весь мир уже считал мёртвыми предателями. Мы вернём себе всё. Или умрём, пытаясь.
Следующие недели в доме прадеда Альфреда превратились в бесконечный цикл физического и ментального преображения. Каждый день начинался до рассвета, когда серое осеннее небо только начинало светлеть на востоке, и заканчивался глубокой ночью, когда луна уже скрывалась за вершинами сосен. Время потеряло привычное течение — теперь оно измерялось не часами, а уроками. Уроками выживания. Уроками абсолютного слияния с окружающим пространством. Уроками превращения в бесплотную тень. Или друзья быстро учились.
Старик, наш Мастер, оказался безжалостным, но бесконечно мудрым учителем. Его методы обучения были далеки от академических лекций — он погружал нас в реальность, заставляя учиться на собственном опыте, на собственных ошибках, каждая из которых могла бы стать последней в настоящих условиях. Однажды на рассвете, когда холодный туман стелился по полю за домом, он молча вывел нас наружу и, не произнеся ни слова, растворился в предрассветной дымке. Мы простояли целый час, напрягая зрение и слух, вглядываясь в молочно-белую пелену, пытаясь обнаружить хоть малейший признак его присутствия. А он всё это время стоял в трёх метрах от нас, абсолютно неподвижно, слившись с силуэтом старой, кривой берёзы — его плащ магическим образом принял цвет и текстуру коры, а поза стала неотличимой от природного ландшафта.