Возвращение из ночного кошмара в реальность было похоже на медленное, мучительное всплытие с огромной глубины, когда давление зашкаливает, а свет сверху кажется недостижимой иллюзией. Я бежал в строю зомби, их мерный, сокрушающий волю топот отбивал в моих висках барабанную дробь приближающегося апокалипсиса. Это был не просто бег — это был марш роботов, идеально синхронизированных марионеток, чьи нити держали где-то в тёмной комнате с дорогим ковром. Моё дух, закалённый годами тренировок в Ордене, на автомате поддерживало ту же безупречную, механическую походку, мой разум пылал. Хоть он обычно был холоден, но сегодня был и ярок, как отполированная сталь клинка, готовый к последней, отчаянной атаке. Каждый шаг по холодному асфальту, каждый клочок пара, вырывающийся изо рта в ледяном воздухе, лишь закалял огонь моей решимости. Они не просто планировали переворот — они планировали акт абсолютного, тотального предательства, одетый в лоск государственной необходимости и «заботы о безопасности». И я, Демид Алмазов, последний ассасин, был единственным живым свидетелем их адского репетиционного бала.
Армия призраков начала рассыпаться у въезда в спальные районы, как по тайной команде. Каждый зомби, не замедляя шага, не поворачивая головы, сворачивал на свою улицу, к своему дому, к своей клетке, как запрограммированный дроид, возвращающийся в док для подзарядки. Без эмоций, без воспоминаний о ночном кошмаре, без вопросов. Я рванул в первый же попавшийся тёмный переулок, пахнущий остывшим жиром из ближайшей шаурмичной и влажным камнем. Прислонился к шершавой, холодной кирпичной стене, вжавшись в тень. Сердце колотилось о рёбра, как отчаянная птица, попавшая в силки. Руки дрожали — не от страха, а от чистой, концентрированной ярости, что кипела во мне, как раскалённая лава. Они играли в богов, и ставкой в их игре были жизни нескольких сотен людей, судьба империи и души тех, кого они обратили в свои послушные орудия. Меня чуть не стошнило от бесконечного потока гнева…
Первым делом я потянулся к нагрудному карману. Метка на моей груди пульсировала, было такое ощущение, что она сходит с ума. Я достал из кормана монету-артефакт. Тёплый, почти живой кружок монеты успокаивающе лег в мою ладонь, отдавая смутным, древним пульсированием. Мой щит. Мой талисман. Дар моего маленького, пушистого союзника Хвостика. Но против целой армии зомбированных магов её локального поля подавления будет каплей в море. Нужно было не защищаться. Нужно было атаковать. Наносить удар в самую суть их системы, в самый центр паутины, где сидел жирный, уверенный в себе паук по имени Волков.