— И для этого взорвали Приют⁈

— Нет, я лишь пользуюсь сложившейся ситуацией! — заверяет меня он.

— Приютские живы? — спрашиваю я, не особо надеясь на честный ответ.

— Не знаю! — незнакомец пожимает плечами. — Мне нет дела до их судьбы!

— И кто же хотел меня убить, если не вы? — спрашиваю, подозрительно щурясь, хотя ответ очевиден, особенно при взгляде на записку Мины.

— Поинтересуйся у своих друзей! — советует мужчина и кивком указывает на валяющийся на полу листок с изображенным на нем сердцем.

Сердце, которое бьется в моей груди, не нарисовано красной помадой на бумаге и потому сжимается от боли. Я отвожу взгляд от картинки и с трудом удерживаю на лице невозмутимое выражение.

— Мне кажется, что настало время представиться в ответ, — предлагаю я, постепенно восстанавливая самообладание.

— Извините, Ваша Светлость, но это мне решать! — на губах незнакомца снова возникает ироничная улыбка, а в голосе проявляются озорные нотки.

— Вы — Светлый⁈ — задаю очевидный вопрос я.

— Ты узнал ответ, едва меня увидев — так зачем спрашиваешь? — мы произносим эту фразу одновременно, я даже темп и интонации копирую весьма точно.

Незнакомец запрокидывает голову и заливисто смеется. Он эмоционален и склонен к театральным эффектам, как и я.

— Вы — мой отец? — задаю еще один вопрос и сталкиваюсь с изумленным взглядом белесых светящихся глаз.

— Нет! Мы же не в долгоиграющем сериале! — отвечает Светлый и язвительно усмехается.

— Ладно! — я поднимаю руки и перевожу разговор в более практичное русло. — Вы — супер-аристо и работаете на Мосфильм или спасли меня с какой-то целью?

— Я спас тебя с целью спасти от гибели во время Инициации, уж извини за каламбур! — незнакомец улыбается еще шире и картинно разводит руками. — Нас, Светлых, слишком мало в этом бренном мире, чтобы позволить тебе умереть столь бездарно!

— Я — Светлый⁈ — меня захлестывает истерическое веселье, и я начинаю загибать пальцы. — Я кровь от крови Великого Рода Шуваловых, бездарь, фиолетовый маг и Темный, а теперь еще и Светлый⁈ Не много ли для безродного сироты⁈

— Ты даже не представляешь, на что способен, мой юный друг!

Радужки незнакомца разгораются красными углями, потом становятся оранжевыми, желтеют, зеленеют, наливаются небесной синью, вспыхивают фиолетовыми сапфирами, а затем… Затем они превращаются в два обсидиановых круга!

Я наблюдаю за цветовыми метаморфозами с отвисшей челюстью, и от удивления не могу произнести ни слова. Привычная картина мира рушится в очередной раз, погребая под обломками неоспоримые истины, постулаты и табу.