Снова чувствую себя запертым в золотой клетке узником. До Инициации путь на улицы Москвы без сопровождения вооруженной до зубов охраны мне заказан. Да и охрана эта как фиговый листок на гениталиях: любой высший аристо — Темный, Светлый или Цветной превратит ее в кровавый фарш в мгновение ока. А затем примется за меня.

Натягиваю стандартный комплект одежды: футболку, джинсы и кроссовки и подхожу к зеркалу. Из него на меня глядит совершенно обычный парень, обычный, если не приглядываться к фиолетовым радужкам глаз. Приглаживаю еще мокрые после душа волосы и выхожу из апартаментов.

Вихрем залетаю на кухню и, чмокнув в щеку мгновенно зардевшуюся Петровну, нагружаю поднос пирожками.

— Сметану забыл! — кричит она вслед, и я возвращаюсь, сделав танцевальный пируэт на потеху работницам ножа и половника.

Петровна ставит на поднос большой соусник, добавляет несколько печений, чем зарабатывает еще один поцелуй.

— Спасибо! — кричу я уже из-за двери и несусь к лифту.

Убежище Хранителя прячется на средних этажах Высотки, в небольшой каморке, примыкающей к библиотеке. Я нахожу его лишь после нескольких минут блужданий по коридору, потому что вывески и номера на дверях отсутствуют. Стучу и терпеливо жду, наслаждаясь ароматом жареных пирожков: старик нетороплив и медлителен, особенно по утрам. Наконец, дверь открывается.

— Доброе утро! — приветствую я Никифора Григорьевича, протягиваю вперед поднос и широко улыбаюсь.

— Доброе утро, Ваша Светлость! — произносит он после небольшой паузы и делает шаг в сторону. — Проходите!

Каморка Хранителя удручающе мала, лишь на пару метров больше моей спальни в Приюте. При этом в ней уместилась аккуратно застеленная двуспальная кровать, заваленный рукописями стол и многочисленные стеллажи с книгами. У небольшого окна расположился столик с возвышающимся на нем самоваром и двумя потертыми креслами рядом.

— Присаживайтесь, Александр Игоревич, — предлагает Хранитель и освобождает столик от грязной посуды.

С готовностью плюхаюсь в кресло, ставлю поднос на стол и, не церемонясь, хватаю пирожок. Вгрызаюсь в горячее тесто и, вкусив божественную картофельную начинку со специями, едва сдерживаю стон удовольствия.

— Если в скромную обитель старого Хранителя Рода явился молодой князь, да еще и собственноручно принес угощение, ему точно что-то нужно, — произносит старик, лукаво улыбаясь, и садится напротив.

— Я бы от чая вашего знаменитого не отказался — аромат горных трав перебивает даже запах вкуснейшей стряпни Петровны!

— Решили купить старика с потрохами? — Никифор Григорьевич довольно улыбается и наливает чай из горячего самовара. — Про горные травы Игорь Всеволодович рассказал?