— Ты меня подставил! — выплевывает он мне в лицо. — Предатель!

На мгновение перед глазами возникает лицо Мины и ее губы, произносящие то же слово. Мне так больно, что хочется упасть лицом на ковер и выблевать внутренности.

— Я не предавал тебя! — сдавленно хриплю я. — Я все объясню! Я не хочу терять единственного друга!

Андрей смотрит на меня с удивлением и медленно опускает кулаки. Пассаж про друга, да еще и единственного действует вполне предсказуемо. Воинственный запал парня улетучивается, и из него как будто разом выпускают воздух.

— Привет, аристо! — говорю я, поднимаясь с колен.

На пороге появляется несколько охранников, но Трубецкой останавливает их резким движением руки.

— Оставьте нас! — приказывает он, и я впервые вижу его таким: решительным и властным.

Парни мгновенно исчезают за закрывшейся дверью, и Андрей переводит взгляд на меня.

— Привет, бастард! — говорит он после длинной паузы.

Я атакую неожиданно. Зеркалю его выпад и наношу два быстрых удара: в челюсть и печень. Трубецкой тоже не закрывается, лишь недовольно морщится и начинает заваливаться назад. Бросаюсь к нему и подхватываю, не позволяя упасть.

— Теперь мы в расчете, — тихо шепчу я, прижимая к себе сотрясающееся в конвульсиях тело.

Он отстраняется от меня и смотрит исподлобья, держась за живот левой рукой. Я вспоминаю уроки физиономистики и улыбаюсь. Натягиваю на лицо самую дурацкую из всего арсенала своих улыбок. Сейчас я похож на щенка, который нассал в тапки и теперь чувствует себя жутко виноватым. Умильного и располагающего к себе щенка.

Суровое выражение лица Андрея дает трещину, в глазах появляется теплота, он тоже улыбается и протягивает ладонь для рукопожатия.

— Аллочка была хороша? — спрашиваю я, крепко сжимая его кисть.

— Вместо медсестры ко мне пожаловал Бестужев-старший, — отвечает он.

— Тебе не повезло, но желание ты мне пообещал!

— Секс с мужчинами я не практикую, — он кисло улыбается собственной дежурной шутке. — А денег у тебя достаточно — Апраксин целое состояние должен!

— Андрей, я хочу, чтобы ты поговорил с Ольгой…

Дверь за моей спиной открывается, бесстрашный Трубецкой смотрит в проем, округляет глаза и пятится словно нашкодивший школьник от дворника с метлой.

— Здравствуй, сестра! — тихо говорит он и застывает без движения.

Симпа сделал свое дело, Симпа может уходить. Я выхожу в холл, тихо прикрываю за собой дверь, сажусь на пол и прислоняюсь спиной к холодной стене. Пятеро охранников ожидают меня у противоположной, приняв боевые стойки.

— Простите, ребята, виноват! — искренне каюсь я. — Аристо — те еще ублюдки, даже чистокровные!