— Не хотелось портить бал, организованный в мою честь, — пожимаю плечами и натягиваю на лицо фальшивую улыбку.

— У тебя хорошо получилось! — Трубецкая одобрительно кивает. — Я ничего не подозревала до момента, когда ты передал мне иглы.

— Извини, что втянул тебя в это — у меня нет высокой прически, в которую смог бы их спрятать! — едко отвечаю я, не в силах удержаться от сарказма.

Трубецкая кривит губы и собирается ответить примерно в том же духе, но дверь кабинета распахивается, и на пороге возникает Берестов.

— Иглы отравлены! — уведомляет он, садится на свободное кресло и продолжает после небольшой паузы. — Яд Каратты. Через несколько дней после попадания в кровь проявляются первые симптомы — слабость и головокружения. Еще через неделю жертву ждет гарантированная смерть в результате отказа всех внутренних органов. Противоядия не существует, Целители тоже бессильны.

— Ты уверен, что на тебе ни единой царапины? — спрашивает у меня Шувалов, и я слышу в его голосе искреннее беспокойство.

— Уверен! — я киваю. — Могу раздеться до гола и продемонстрировать это прямо здесь…

— Ольга, внимательно его осмотри после окончания разговора! — приказывает Шувалов не терпящим возражения тоном, и очередная скабрезная шутка застревает у меня в горле. — Владислав Степанович, Императорской Гвардии уже доложили?

— Да, они просматривают записи камер и проверяют, под чьим именем убийца попала в Кремль…

— Пусть обратятся к Красным и уточнят: не исчезла ли после Бала очаровательная красноглазая аристо, — нехотя подсказываю я. — Уверен, что настоящую Юсупову найдут связанной в номере какой-нибудь гостиницы или в туалете торгового центра.

— Расследованием занимается Тайная Канцелярия, — поправляет меня Шувалов. — С Красными уже общаемся, но за совет спасибо! Как только получим новую информацию — обязательно обсудим!

— Как я и предполагал, инициатором бала в мою честь был Цесаревич! — сообщаю я, не в силах скрыть мелкое торжество.

— Ну да, чтобы свести тебя с сестрой! Как я и предполагала! — произносит Трубецкая, копируя мои интонации. — Шутка ли — она подарила тебе семь танцев! В Телеграфе брожение и пересуды — все называют вас тайными любовниками и обсуждают будущую помолвку.

— Музыка была слишком громкой, и мы почти не общались, — нехотя признаюсь я, и Ольга награждает меня недовольным взглядом. — Но я бы не отказался стать ее любовником!

Неужели ревнует? Я внимательно смотрю в синие глаза, но не вижу ничего, кроме скуки и усталости.

— Романова не знала убийцу в лицо: я уточнил во время танца, — сообщаю присутствующим, откидываюсь на спинку кресла и устало закрываю глаза. — Преступница явно действовала одна, после ее исчезновения никто из гостей не изменил поведения и не покинул бал в необъяснимой спешке!