На лицах казаков, после этих известий, проступало такое явное разочарование, что всё основное веселье прошло мимо. И это мы ещё не слышали тех вестей, что наши башкиры сегодня раздобудут…

Лично у меня сложилось первоначальное мнение, что кто-то грамотно подпалил высохшую осеннюю степь с разных сторон, образно выражаясь, и раздал всем участникам огнетушители, наполненные бензином. Чтоб потушили, значит, в кратчайшие сроки. И на ум пришел старый комедийный фильм «День выборов», где команда полит технологов грамотно сформировала общественное мнение, да так, что сами ужаснулись от содеянного.

Мы с лекарем и Ларионом, пристроив казаков на постой — отправились к старому знакомому, Казачихину Михаилу Трофимовичу. Услышать официальную версию событий, ну и разместиться в более комфортных условиях, чем казаки. Положение обязывает, как никак. И как заметил Антон Сергеевич:

— Обязанности нанести светские визиты никто не отменял!

Уездный город всё-таки, на данный момент — культурная и светская столица Южного Урала. Наших окрестностей, по крайне мере…

Уездный исправник встретил нас с такой радостью, как родных. Словно не во вверенном ему уезде волнения, грозящие перейти в глобальное противостояние. Меня так вообще заключил в жаркие объятия, трубно заревев:

— Херр Герман Фальке, как я вас рад видеть, ик!

Стойкий запах перегара, исходящий от Казачихина, расставил всё по местам. Нормально всё с Михаилом Трофимовичем, борется со стрессом доступными ему методами. Не зря мы ему специально подготовленные презенты захватили — будет чем лечить душевные травмы.

— Ладно бы только киргизов побили, поделом! — Витийствовал исправник на обеде, организованном в честь нашего приезда. — А вот что с торговым людом делать? Кто об следующий год торговать приедет? И ладно бы только басурман пощипали, так ведь и наших купцов не пощадили некоторых! О иных и вести нет, как сгинули…

— Не без причины небось, Михаил Трофимович? — Съязвил я, отдавая дань кулинарному искусству повара уездного урядника, за несколько дней пути походная кухня несколько приелась. — Были вопросы поди у людей к тем купцам, кои пострадали?

— Там не вопросы были, херр Герман, — вздохнул Михаил Трофимович, не забывая подливать из графина в свой фужер. — там прямой интерес со стороны управы благочиния не первый год. Но не пойман — не вор! А вот так, без суда и следствия, да со всеми домочадцами…

— На все воля Божия, Михаил Трофимович, — подпустил я елея в голос. — как наш батюшка Никодим говорит: «каждому по делам его». Кто из купцов пострадал-то, русские?