— Ясно! Мрак, кончай его и на выход, — распорядился «хозяин».

Смысл слов не сразу дошел до его разума. Зубр, хочет, чтобы он убил этого несчастного?

— Я гладиатор, а не палач, — отрезал Таурохтар, вспоминая окровавленного Сивого и готовясь понести наказание за отказ.

Зубр же поступил хитрее. Он даже не стал повышать голос:

— Я тебя везу на межпланетные игры. Там слишком высоки ставки, чтобы я рискнул заявить гладиатора, неспособного убивать.

— Убийство в бою и казнь беззащитного — несопоставимые вещи, — упрямо повторил Таурохтар, не желая уступать позиции.

— Болтовня, — отмахнулся Зубр, — либо ты его убьешь, либо я тебя оставлю здесь. Мне не нужны слюнтяи.

В его глазах уже разгорался плохо сдерживаемый гнев, и князь отчетливо понял — не блефует. Мысли метались. С одной стороны, убийство шло вразрез со всеми принципами Таурохтара, с другой — Милена подтвердила, что раб доживает последние дни, а князь еще мог принести какую-то пользу если не своему народу и планете, то хоть другим людям. Эльф повернулся и, на негнущихся ногах дошел до кровати умирающего.

— Нож дать? — послышался сзади ехидный голос, который князь проигнорировал.

— Я помолюсь? — просипел раб, прекрасно слышащий весь разговор.

Таурохтар кивнул.

Мужчина что-то тихо запричитал, отдаленно похоже на молитву, в которой то и дело повторялись слова «личный номер AZ-16384244». Зубр стоял на другом конце палаты и этого слышать не мог.

— Красивая молитва, я запомнил, — проговорил Рох и раб, облегчённо выдохнув, кивнул.

Следующим, резким и сильным движением, князь свернул ему шею. Раздался хруст позвонков, но Рох очень уповал на то, что человек толком ничего понять и почувствовать не успел.

— Так бы и сразу! А то выкабенивался! — сплюнул Зубр на свежевымытый пол. — Грузимся в корабль! — и пошел к выходу.

Рох, словно на автопилоте, двинулся следом. Кажется, Милена пыталась поймать его взгляд, однако вынести дополнительное осуждение князь уже не мог. Впервые больше всех своих врагов он ненавидел себя.

В транспортнике его, как и по дороге сюда, посадили в одну из камер зверинца. Остальные клетки были пусты, хотя одиночество гладиатора не волновало. Самые сильные демоны сейчас сражались у князя внутри. «Как можно определить, чья жизнь ценнее? Ты просто малодушно предпочел собственную» — жалил раскалённым железом внутренний голос. Разум пытался противопоставить ему аргументы, но совесть их разбивала в дребезги еще на подходе.

Внезапно шлюз в отсек открылся, и вошла Милена.

— Мне надо вас обследовать после прибывания среди зараженных, — дежурным голосом произнесла она, подходя вплотную к решетке камеры и просовывая в нее манжетку переносного диагностического прибора.