спектакль за другим? Через ее руки проходят сотни детей, но новой Мерил Стрип ни из кого не получается. Исмей плотнее запахивает палантин и решает прогуляться. Она бредет по пирсу, потом снимает каблуки и выходит на пустынный пляж. Сентябрь заканчивается, и в воздухе пахнет осенью. Исмей пытается вспомнить название книги, в которой женщина идет купаться в море и в конце убивает себя. Как просто , думает Исмей. Пока мелко, идешь. Потом плывешь. Заплываешь слишком далеко и не пытаешься вернуться. Вода наполняет легкие. Немного больно, но все быстро заканчивается. Ничего и никогда болеть уже не будет, и совесть чиста. Ты никого не потревожила. Может быть, тело когда-нибудь прибьет к берегу. А может, и нет. Дэниел даже не станет ее искать. А если и станет, то не слишком старательно. Ну конечно! «Пробуждение» Кейт Шопен. С каким упоением она читала этот роман (повесть?) в семнадцать. Точно так же покончила собой Майина мать, и Исмей в который раз задается вопросом, читала ли Мариан Уоллес «Пробуждение». Мысли о Мариан преследуют ее все эти годы. Исмей заходит в воду, которая оказывается даже холоднее, чем она боялась. Я смогу , думает она. Надо просто идти вперед. У меня получится . — Исмей! Она нехотя оборачивается. Ее зовет Ламбиазе, надоедливый коп, который дружит с Эй Джеем. Он несет ей туфли. — Не холодно для купания? — Чуть-чуть, — отвечает Исмей. — Решила проветрить голову. Ламбиазе подходит ближе. — Конечно. У Исмей зуб на зуб не попадает. Ламбиазе снимает пиджак и набрасывает его ей на плечи. — Больно, наверное, — говорит Ламбиазе, — смотреть, как место сестры занимает другая женщина. — Да. Хотя Амелия вроде бы милая. У Исмей текут слезы, но солнце почти село, и она не уверена, что Ламбиазе их видит. — Свадьба как лакмусовая бумажка, — говорит он, — если ты одинок, на чужой свадьбе это ощущается как никогда остро. — Да. — Мы почти не знаем друг друга, и я, наверное, слишком много себе позволяю, но ваш муж идиот. Будь рядом со мной такая красивая и сильная женщина… — Вы слишком много себе позволяете. — Простите, — смущается Ламбиазе. — Я плохо воспитан. Исмей кивает. — Я бы не сказала, что вы плохо воспитаны, — говорит она. — Все-таки вы отдали мне пиджак. Спасибо вам за это. — Осень приходит к нам рано, — говорит Ламбиазе. — Давайте вернемся в дом. У барной стойки «Пекода», прямо под китом, которого по случаю торжества украсили рождественской гирляндой, сидят Дэниел и свидетельница. Джанин, хичкоковская блондинка в очках, поднималась по карьерной лестнице