одевается в комиссионках, понимает, что они дорогие. — Вы приходили на встречу? — спрашивает Амелия. — Да, — говорит женщина. — Какие впечатления? — Маэстро был в ударе. — Это точно. — Амелия выжимает губку в ведро. — Не могу сказать, что он оправдал мои ожидания. — А чего вы ждали? — Наверное, я представляла его более интеллигентным. Хотя нет, это снобизм. Скорее, более мудрым. Женщина кивает. — Да, этого ему недостает. — Вероятно, я ждала слишком многого. Я работаю у его издателя. Читаю и продаю огромное количество книг. Но его мемуары нравились мне больше всех. — Чем они вас так задели? — спрашивает женщина. — Я… — Амелия смотрит на женщину. У нее добрые глаза. Амелию часто обманывали добрые глаза. — Незадолго до выхода этой книги я потеряла отца, и что-то в ее тоне, видимо, напоминало мне о нем. И еще в ней было столько правдивого, настоящего. Амелия начинает подметать. — Я вам не мешаю? — спрашивает женщина. — Нет-нет, сидите спокойно. — Мне неловко наблюдать за вами и ничего не делать. — Я люблю подметать, а вы слишком хорошо одеты, чтобы подряжаться в помощницы. Амелия широкими, ритмичными движениями метет веником по полу. — Издатели всегда убирают после книжных вечеринок? — спрашивает женщина. — Нет, — смеется Амелия. — Я встречаюсь с владельцем этого магазина и помогаю ему сегодня. Женщина кивает. — Должно быть, он большой фанат книги, если столько лет спустя решил пригласить сюда Леона Фридмана. — Да. — Амелия переходит на шепот. — На самом деле он сделал это ради меня. Это была первая книга, которая понравилась нам обоим. — Как мило. Что-то вроде ресторана, где у вас было первое свидание, или песни, под которую вы впервые танцевали. — Именно. — Может быть, он планирует сделать вам предложение? — говорит женщина. — У меня тоже мелькала такая мысль. Амелия высыпает содержимое совка в мусорку. — Как вы думаете, почему книга не продалась? — немного помолчав, спрашивает женщина. — «Увядший цвет»? Ну… потому что всегда есть конкуренты. И даже если книга хорошая, одного этого бывает недостаточно. — Похоже, тут нелегко пробиться. — А вы пишете книгу? — Пыталась однажды. Амелия внимательнее присматривается к женщине. Ее длинные каштановые волосы филигранно подстрижены и выпрямлены, а сумка, вероятно, стоит дороже, чем машина Амелии. Амелия протягивает руку: — Амелия Ломан. — Леонора Феррис. — Леонора. Как Леон, — раздается тонкий голосок Майи. Девочка выпила молочный коктейль и пришла в себя. — Я Майя Фикри. — Вы местная? — спрашивает у Леоноры Амелия.