проблема, — признает Эй Джей. Майины крестины без крещения проходят за неделю до Хэллоуина. Если бы не пара-тройка детей, явившихся в костюмах ведьмочек и зомби, торжество вполне могло бы сойти как за обычные крестины, так и за книжную вечеринку. Глядя на Майю в нарядном розовом платьице, Эй Джей ощущает смутно знакомое и почти невыносимое волнение. Ему хочется громко хохотать и утюжить кулаками стену. В голове то ли хмель, то ли шум. Безумие. Сначала он думает, что это счастье, но потом ставит себе другой диагноз: любовь. Чертова любовь , думает он. Не было печали . Любовь бесцеремонно нарушила его планы спиться и пустить прахом бизнес. Главная неприятность в том, что цепляет одно, а плевать уже не получается ни на что другое. Нет, главная неприятность в том, что ему даже начал нравиться Элмо. На складном столике с угощением компанию креветкам составляют одноразовые тарелки с Элмо, в поисках которых Эй Джей радостно оббегал все близлежащие магазины. На другом конце зала, в отделе бестселлеров, Ламбиазе произносит речь, сплошь состоящую из клише. Спасает лишь то, что полицейский сыплет ими искренне и по делу: вместо того чтобы утонуть в кувшине молока, Эй Джей взбил масло; Майя оказалась лучом света в темном царстве; не забываем о политике закрытых дверей и открытых окон, которую планомерно проводит Всевышний, и так далее. Ламбиазе улыбается ему, и он в ответ с улыбкой поднимает бокал. А потом не признающий Бога Эй Джей закрывает глаза и всем недоверчивым сердцем говорит кому-то, высшей силе, спасибо. Исмей, которой досталась роль крестной матери, хватает Эй Джея за руку. — Прости, что так рано ухожу, но мне нехорошо, — говорит она. — От речи Ламбиазе? — спрашивает Эй Джей. — Думаю, от простуды. Я домой. Эй Джей кивает. — Перезвонишь потом? Эй Джею перезванивает Дэниел. — Исмей в больнице, — ровным голосом сообщает он. — Опять выкидыш. Второй за последний год, пятый общим счетом. — Как она? — спрашивает Эй Джей. — Потеряла много крови и устала. Но она у нас крепкая лошадка. — Конечно. — Это сейчас очень некстати, но, увы, — говорит Дэниел, — мне нужно успеть на утренний самолет до Лос-Анджелеса. Киношники гудят. У Дэниела киношники всегда гудят, но никто из них, как видно, не трогается с места. — Ты бы не мог заехать за Исмей? Проследить, чтобы она благополучно выписалась? Ламбиазе отвозит Эй Джея и Майю в больницу. Эй Джей оставляет Майю с Ламбиазе в приемной, а сам идет в палату к Исмей. У нее красные глаза и бледная кожа. — Прости, — говорит она, завидев