Ацуко заморгала. Я терпеливо ждал. Женщина скуксилась, собираясь расплакаться. Пришлось поднять бровь в немом вопросе. Она надулась, в очередной раз заставляя меня удивиться, как же она молодо выглядит.

— Кира-чан, я боюсь… — наконец, сдалась она, став более-менее серьезной.

— Боишься так, что почти выжила детей из дому своими бесконечными приставаниями? — уточнил я, вызывая судорогу на лице матери, спрятавшей это самое лицо в ладонях.

— А что остается делать? — раздалось из ладоней глухо, — Ты теперь дерешься. Харуо бегает по судам. А я… я постоянно боюсь, что будет что-то еще, Кира. Боюсь, что Эна насмотрится на своих подруг и заведет мальчика, что Таки придёт домой избитым, что тебя… тебя…

— Принесут, как твоего отца? — безжалостно уточнил я, вынуждая женщину дёрнуться, — Такое может быть. С кем угодно. Со мной, с Такао, с Эной, с отцом. Принести могут Горо, принести могут тебя. Если тебя это так сильно волнует, ока-сан, то давай планировать переезд в другую страну. Какая тебе нравится?

— Никакой! — испугалась мать, — То есть Япония! Не надо никуда переезжать!

— Тогда что будем делать? Поживу с младшими отдельно?

— А кто мне помогать будет? — снова попыталась рассопливиться мать, покачав закованной в гипс ступней, — Я ходить не могу!

— Шираиши, Хиракава, Рио… я найду того, кто сможет к тебе вечерком заскакивать на часик, — нахмурился я, — А еще лучше — ученики деда. Они, конечно, с готовкой не справятся, а вот полы так намоют…

— Не надо!! — тут же переобулась родительница и, помолчав с минуту-две, нерешительно попросила, — Кира, принеси молоток. Нужно гипс сбить. Он фальшивый. Нет у меня никакой травмы, тогда ушиблась просто немножко, а Бивако-сенсей…

Я закатил глаза. Кажется, кому-то в этом доме всё-таки придётся выполнить догэдза. Так и вышло. Спустя пять минут, разломав гипс с помощью пальцев, я любовался на мать, распростершуюся в низком поклоне перед братом и сестрой, у которых тут же началось бурное выделение эмоций, пока только на лицах. Но ничего, они достаточно умные, чтобы понять, что именно двигало матерью… правда, далеко не факт, что простили её, несмотря на поклон. Особенно Эна. Слишком уж Ацуко «отожгла» за эти дни.

Впрочем, ситуацию удалось немного поправить тем, что я убедил всех членов семьи в том, что проблемы с Митсубой окончательно остались в прошлом. Корпорацию драло на куски правительство, её зарубежные активы расхватывались конкурентами, а всё руководство уже сидело в полусогнутом состоянии в японской тюрьме.

— Только братик теперь знаменитость, — вставила Эна, когда у неё выдалась возможность, — И сиськи Маны!