Затем, когда они осмелели настолько, что попробовали до них дозваться, её старый приятель пошевелился, принявшись с трудом воздевать себя на ноги. Это оказалось отмашкой для зрителей, тут же кинувшихся к жертвам драчливости. Акира стоял, покачиваясь, мутным взглядом окидывая окружение, а Хиракава, отмудоханная и бессознательная, валялась в переулке несчастной жертвой.
Потом, конечно, Ленке объяснят, что Кирью наловил плюх в десять раз больше девчонки, но это будет уже в отеле, а до него, пока они будут вести победителя и тащить побежденную, Сахарова будет ныть, бурчать и ворчать, объясняя тупо бредущему вперед ослу, что так с девочками не поступают!
Тем более — с хорошо покушавшими!
Надо же куда-то выплеснуть все эти нервы? Почему бы не на того, кто пока не может дать сдачи?
— Ну как так-то? — за высокой перегородкой, разделяющей купальню горячих источников на мужскую и женскую половины, неслись возмущенные девичьи голоса, — Читерство какое-то!
— Что такое «читерство»? Обман? Ну да! — охотно соглашалась с русской японка, — Мы эту дуру даже не доперли, очухалась! Вечером вся в синяках была, а теперь на неё посмотри! Свинина китайская!
— Смиритесь! — с ехидством и довольством отвечала Хиракава, — Я просто более совершенна, чем вы, жалкие человеки!
— Это точно, — с некоторой даже охотой согласилась Мичико, — Такую кучу навалила вчера, что чуть сантехника не пришло… ААА!! Слезь с меня!! Мана, помоги!
— Убью!! — орала Асуми, — Сучка! Они же все слышат!!
Девушки явно устроили войну в воде, если судить по крикам и шуму. Видимо, пользуясь тем, что с утра в источники кроме нашей группы никто бы не сунулся. Плеск, визги, возмущение по поводу того, кто кого и за что хватает… обычная подростковая идиллия. У нас, на мужской половине, отделенной довольно высоким забором, было всё куда спокойнее.
— Ты что, её щадил что ли? — искоса посмотрел на меня разлегшийся на поверхности горячей воды белоголовый шиноби, — Сам-то весь уделанный.
Действительно, вся грудная клетка, руки и бедра у меня были до сих пор слегка опухшими, изукрашенными желто-синей окраской. Болело, несмотря на спокойно проведенную ночь и вечернее отлеживание в источниках, буквально всё. Ну, кроме головы. До неё Хиракава не допрыгнула… да и не пыталась.
— Скорее хотел посмотреть на всё, на что она способна, — дёрнул щекой я.
— Вот и посмотрел… — ехидно протянул Коджима, — Желтобрюхий. Как выжил-то, удивительно.
— Ничего удивительного, — возразил ему куда более опытный в этих делах Хайсо, — Разница масс, мышечного объёма, скорости прохода импульса по нервам…