И вот… она убежала.
Если бы еще можно было бы убежать от своих мыслей! Тех, которые к ней приходили чаще всего в её комнате, но, вот незадача, из-за этих двух озабоченных негодяек посетившие её и сейчас! И не желающие отвязываться!
В обычной ситуации Мана бы никогда не допустила того, чтобы влепиться на ходу носом в грудь совсем незнакомому человеку, да и подавляющее большинство этих человеков она бы заметила с высоты своего роста, но вот этот, в грудь которого она так внезапно ткнулась, был чересчур невовремя! Да еще и темно! Тихо пискнув что-то невнятное, Шираиши попыталась отскочить назад, поклониться, извиниться и стремглав улететь… но ей этого не дали.
Незнакомец схватил её за плечи. Сильно, точно и крепко, как кошка хватает зазевавшегося воробья. Мана охнула, белый свет тут же сжался в овчинку, перед глазами промелькнули тысячи ужасных образов, среди которых (за долю секунды!) в ней разгорелась решимость закричать (и тут же утухла), желание ударить и убежать (да ни в жизни!), хотя бы вырваться и отпрыгнуть (а вот это можно!), но реальность оказалась слишком жестока к бедной девушке.
— Мана? — спросила её крепко сжимающая реальность очень знакомым ровным голосом, — Ты куда так торопишься? Тебя преследуют?
Ноги у девушки стали ватные, а затем она, вдохнув как следует знакомый запах, исходящий от неизвестного (уже почти известного, но увы, время, шок, обстоятельства!) обнимателя, решительно потеряла сознание.
Привычка — страшная сила. Человек не осознает, как много в его жизни подчинено привычкам. Его разум фильтрует реальность, принимая искусственные нагромождения цивилизации как данность, как неоспоримость, как законы природы. Сначала смертный создает среду обитания, а затем она создает его детей, которые, в свою очередь, слегка меняют этот искусственный мир, приспосабливая его к своим нуждам, создавая изменения уже для своих детей. Это разумно, логично… близоруко.
Иногда ограничение собственного видения приводит к неспособности встретиться с новым. Осознать его достаточно быстро.
Например, с реальностью третьего турнира Ямикен.
Мой первый противник, смуглый житель гор откуда-то из России, оскорбился, когда я, вытянув вперед руку с катаной, уронил меч на песок подземной арены еще до того, как нам подали сигнал начинать бой. В его руках была метровая стальная палка, которую он полагал не менее эффективным оружием, чем катану. Возможно, так оно и было, но на сам бой отсутствие у меня или наличие у него оружия никак не повлияло. Всё потому, что сам этот бородатый парень был абсолютно не готов к подпольному турнирному поединку. Он выступал по общим правилам.