На нетвердых ногах она кое-как удержалась, провожая гостя, даже сделала слегка виноватое лицо на его мягкий укор о том, что даже чаю не налили (а вот это было серьезное недопущение, но, черт побери, всё должно было быть не так!), а затем, закрыв за Акирой Кирью дверь, пришлось идти назад, держась рукой за стеночку.
Не в зал. В другую комнату. Ту, где за накрытым столом, полным разных вкусностей и напитков, сидела её любимая дочь Ленка, ожидавшая, пока мать закончит «проверку на вшивость» у её возможного ухажёра. Сахарова-младшая, сидя в кресле, с недовольством и недоумением глядела на лежащие у неё на коленях наушники, провод от которых шел в черную коробочку с помигивающим зеленым сигналом.
— Мам? — удивилась дочь, — Вы там чего? У меня наушники сломались, ничего не слышу. Где Акира?
— Не слышишь…? — пробормотала женщина, нацеливаясь на стоящую на столе бутылку водки, — Как странно… Сейчас, подожди, проверим. Я только выпью чуть-чуть…
— Маа-ам? — насторожилась Сахарова-младшая, — Ты чегооо-о⁈ Вы там чегоооо⁇!!
Чуть позже, выслушав от дочери очень много «ласковых» слов, Юлия проверила как её подслушивающее устройство, так и систему безопасности дома. Ни один микрофон не записал ни единого слова от их странного и, чего уж греха таить, опасного гостя.
Ни единого звука.
Это воскресенье началось куда интереснее, чем закончился накануне вечер субботы, когда я просто пришёл с неудавшегося дня рождения, немного поел, да слегка успел позаниматься делами перед сном, бросив пару фраз активизировавшейся в мессенджере Киберсойке… ну, утро тоже началось с неё.
Ленка выскочила из своей машины, одетая в спортивный костюм, прямо передо мной и Маной, выходящими на утренние упражнения. Русская явно хотела проверить, был ли я правдив, когда утверждал, что мои отношения с её матерью никак не отразятся на самой девушке. Проверила. Это ей стоило вываленного на плечо языка после пробежки… в переносном смысле, конечно, а мне порции завтрака на одну рыжую особу.
Чуть позже, аж в полвосьмого, когда все, кроме нас троих, еще спали, на пороге нарисовалась Хиракава Асуми, у которой оказался совершенно свободный выходной, который синеглазая не знала куда потратить, от чего и решила прийти ко мне, предварительно позвонив. Эна и Такао, проснувшиеся в преступном десятом часу, были сильно удивлены обилием гостей, даже можно сказать, что приятно обрадованы, пока Эна не обнаружила в мусорке пару упаковок от съеденного кем-то пудинга (это была Лена, но мы её не выдали).
Чуть позже, вызвав у всех, кроме меня, приступ круглых глаз, раздался звонок в дверь. На пороге бедными, но наглыми и голодными сиротами стояли брат с сестрой Коджима, а также некто белоголовый и малозаметный, откликающийся на имя Онивабаши Хайсо. Как оказалось, почти не появляющийся дома глава этой семьи решил всё-таки появиться, устроив себе небольшой оздоровительный запой, а так, как в это время «к нему начинают ломиться шлюхи со всего Токио», Рио попросту уведомил одного из помощников отца, чтобы прислал человека под дверь на стражу, а сам свалил с чистой совестью, чтобы не нюхать алкогольные пары.