Обе предназначенных Авелю пули ударили в пол, а сам Тапок покатился вперед метра на три. Один из его пистолетов оставался все еще зажат в руке, а второй улетел к входной двери.

Дон Лука, который должен был быть мертв, стоял прямо и сжимал в кулаке его, Тапка, нож, покрытый кровью и частичками мозга. У самой гарды клинка застрял глазной имплант Луки, все еще искрящий после пробившего его удара. Дон должен быть мертв, но факт — он стоял перед Тапком и совершенно не походил на покойника.

Авель в отличие от Тапка уже сталкивался с таким, и теперь он точно знал, что ему тут делать нечего. То, что притворялось его отцом, в действительности давным-давно уже не было доном Лукой Сальваторе. Дубль. Это существо называлось дубль, и Авелю уже приходилось иметь дело с этими существами. Но что одно из них окажется здесь и сейчас, станет в образе его отца… Такого Авель представить себе не мог.

Дублями заменяли людей, причем сходство было таким, что обнаружить подмену было практически невозможно. Дубль вел себя как оригинал, жестикулировал, говорил. Казалось, даже думал так же… Разве что у дубля имелись в отличие от оригинала еще и дополнительные, известные только ему цели…

В голове Авеля словно что-то щелкнуло. Теперь ему стали понятны кое-какие странности в поведении отца, становились объяснимыми многие странные просчеты в действиях папы Луки. Вот только умирать за чужие планы он, Авель, точно не собирался. У него были совершенно иные приоритеты теперь. Семью надо было спасать, Семью с большой буквы. А для этого он должен был выжить.

А еще он вдруг осознал, что теперь уже не Тапок для него главный враг, а тот, кого он считал своим отцом и наставником. Где настоящий дон Лука — Авель не знал. Как давно чужие его захватили и заменили — тоже. Главное — отец мертв, а тварь, стоящая в нескольких метрах от него, ему не друг.

— Тапок, бей в сердце! — заорал Авель.

С этими словами он рванул назад, и, смешно извернувшись, плечом нажал на кнопку открытия бронированных ставней. Как только те приподнялись сантиметров на сорок, Авель рыбкой нырнул вниз через заботливо распахнувшееся бронированное окно.

Но Тапку было не до того. Его тело вело себя странно. Несмотря на введенный стимулятор, он ощущал, как мышление замедляется, будто муха, попавшая в мед. Каждая мысль текла медленно, тело реагировало на приказы с замедлением. Он должен был уже что-то делать, а вместо этого Тапок стоял и смотрел, как дон Сальваторе или то, что было на него так похоже, поднимает для удара нож и идет на него в атаку.