Тапок равнодушно плюнул на труп. Достойно этот урод умереть не смог: орал, визжал и вырывался. Так что пусть его гоняет по холодным плесам Хель, если, конечно, он достоин хотя бы этого.
А ему, Тапку, теперь предстояло совершить почти невозможное. Надо было спуститься на 42 этажа вниз, в прямом смысле прорубая себе дорогу через орды врагов. Кто-то счел бы это безумием, но не стоит забывать, что в руках у Тапка была лучшая в мире «отмычка», и ему вовсе не требовалось убивать сотню человек только для того, чтобы выйти. Тапок вдохнул, выдохнул и, призвав на помощь древнего духа — помощника десантников, три раза рубанул клинком по полу, вырубая треугольник бетона в самом его центре. Секунду почти он провисел в воздухе и рухнул вниз, на 41 уровень… Теперь предстояло повторить это еще сорок раз…
— И как это понимать, Авель? Мы с тобой драпали, как зайцы. И ладно я, старый и больной человек. Но ты?
— Папа, ты меня, конечно, прости, но я тебе один вопрос задам. Ты уверен, что Тапок — вообще человек? Потому что то, что он творил на уже бывшей базе Совета, и то, что он устроил нашим людям на базе «Бастардов», выходит лично за мои рамки представления о человеческих возможностях.
— Ты хочешь мне сказать, что…?
— Что если бы мы не совершили «тактическое отступление», то этот урод убил бы нас обоих. Я не знаю, где ему ставили импланты, я не знаю, чем он там ширялся, но факт остается фактом. Я не могу ничего противопоставить существу, вырывающему из бронированного гравилета на ходу дверь и умудряющемуся расстрелять экипаж за 4 секунды, не промазав. Он убил полсотни наших людей за пятьдесят две секунды. По одному бойцу в секунду. Думаю, убил бы и больше, просто оружие не позволяет ему быстрее стрелять. Мы потеряли половину наших людей. Половину, дон Лука!
— Ну, зато у нас есть козырь. Его девушка у нас.
— Не скажу, что это наша заслуга. Ее случайно нашли, так то. Просто повезло. И не скажу, что этот козырь может «сыграть». Скорее уж навредить…
— Так, я чего-то не понимаю, к чему ты ведешь? Это обвинение в некомпетентности, что ли? — дон угрожающе навис над Авелем, всем видом и голосом демонстрируя, как он возмущен.
Но Авель не повел и бровью, просто игнорируя весь этот спектакль. Папины «готовые модели поведения», как он называл все эти позы и фразы, давным-давно не пугали его отпрыска. К тому же Авель не без причин считал, что в случае прямого конфликта «отцов и детей» папу он уделает без особого труда. Тот был, конечно, громаден, встроил в себя невероятной крутости эндоскелет, броню и прочее, увеличил силу до состояния, что кулаком пробивал пять сантиметров армпласта, но в серьезном бою дон Лука последний раз был лет двадцать назад, предпочитая заниматься планированием и анализом, и не участвовал в собственных операциях. Да и все то железо, что он навешал, крайне плохо влияло на скорость и ловкость. Так что…