Собрав все свое мужество, Масахи, глубоко вздохнув, приставил лезвие к мизинцу. Зажмурившись, он нажал на нож, и клинок легко перерезал мышцы и кость, отделив палец от кисти. Кровь брызнула на рукава его делового костюма и разлилась по поверхности стула. Сам Масахи сжал до боли зубы, чтобы не заорать.

— Ты так низко расцениваешь вред от своего поступка для меня, Масахи? — послышался спокойный голос Тапка. — Это оскорбительно!

Масахи, прижавший к груди руку, исподлобья посмотрел на Тапка и нарвался на настолько «мертвый» ответный взгляд, что содрогнулся. Это был не взгляд человека. Наверное, именно таким взглядом смотрит смерть на свою жертву. Без ненависти, просто видя перед собой труп. Даже если он еще шевелится. Масахи понял — ему уже ничего не поможет. Тапок просто издевался над ним, играл, как кот с мышью.

— Мне надоело ждать, Китано! Твое время для извинений вышло, — заявил Тапок.

Незаметным для глаза движением Тапок выхватил из-за спины свой клинок. Катана (какая ирония, она была когда-то придумана именно предками Масахи) двумя короткими ударами обрубила ему сначала правую, в которой он сжимал нож Тапка, а затем и левую кисть. Те упали на пол, а Китано в шоке уставился на абсолютно ровные срезы на месте своих рук, в середине которых белели срезанные же кости. Тапок, улыбаясь, будто маньяк, наконец-то добравшийся до жертвы, которая умудрялась долго от него скрываться, менторским тоном продолжил:

— Вот этого было бы достаточно. Но ты не понял, Масахи. Вот степень твоей вины. Ты убил моих друзей, мою семь, испортил мою жизнь… Превратил меня в террориста, сделал в глазах общества психом и маньяком, хотя, как оказалось, лишь потому, что я всего лишь отказался от продолжения контракта с тобой. Оно того стоило? — Тапок с укором поглядел на изуродованного им же противника и спокойно, даже равнодушно заявил:

— Гори в аду, Масахи Китано!

Он четко, как на тренировке, нанес три удара мечом. Первый вскрыл Масахи брюхо, заставив пузырящиеся кишки вывалиться наружу. Рефлекторным жестом Китано попытался заправить их обратно обрубками рук, но сделать этого не смог.

Второй удар обрубил ноги у колен, третий витиеватым движением отсек обе руки посередине предплечий. К этому моменту кровь, льющаяся сплошным потоком, начала уже прямо-таки бить фонтанами, забрызгивая все вокруг, так что пытающиеся отойти подальше оставшиеся члены Совета вынуждены были быстро-быстро перебирать ногами назад, чтобы не замараться.

Тапок встал над телом и посмотрел в глаза умирающего, надеясь на…да черт его знает, на что. Но увидел там только звериный ужас умирающего… Отвернувшись, Тапок прямо по кровавой луже сделал пару шагов к Герману и Форосу. Те смотрели на него со смесью ужаса и брезгливости.