— Так. Держитесь друг друга, прикрывайте. За меня не волнуйтесь, наведу шороха во дворе.

Прежде чем Оливер напустил на себя важное лицо и попытался возразить, ногой прижал череп, в котором застрял мой клинок, хекнул, вынул, подобрал второй, обтер оба. Распахнул ставни пошире, протиснулся в узкое как бойница окошечко, удерживался мгновение одной рукой, оттолкнулся от стены и явился во двор незваным гостем. На праздник меча и топора.

Вероятно, все командиры — начальники этих эспье и наемников уже лежали в торжественной зале. Никакого порядка. Бардак. Никто не пытался организовать на меня нападение. Или просто не успевал.

Я не мог себе позволить тратить на каждого противника больше мгновения. Скорость — моё единственное преимущество. Всё как на абордаже крейсера, только вместо излучателя в режиме «жатва» — две короткие железки. Хорошо, хоть острые.

Взмах, лысая башка солдата летит, раззявив рот без половины зубов. Полюбоваться некогда. Укол что есть сил сквозь нагрудник следующего. Очередной успел защититься прямоугольным щитом. Не иначе рефлекс. Некогда думать, дыхание рваное, движения максимально резкие. Нырок под него. Отрубаю правую ногу. Выжимаю из тела всё, что можно. Ещё один и ещё, и ещё. На ком-то нет тяжелых доспехов, тогда рывок в сторону и на уходе вспарываю ему бок на всю глубину своего клинка. Впереди ещё один щит, толкаю, боец летит куда-то назад, сшибает других.

Быстрее, быстрее, быстрее. Нет времени, только движение. Вправо, вперед, назад. Нельзя останавливаться. Сомнут. Ноги неизящно скачут по окрашенной в красное грязи — руки рубят, колют, режут. Быстрее — чтобы они не успели ничего сообразить, чтобы не стали в строй. Ещё одному отсек ногу. Он орёт, все мечутся. Хорошо, когда нет союзников, любой, кто попадется — враг. И покойник. Мелькнула чья-то рука, не прикрытая щитом. Отрубил. Быстрее, ещё быстрее. Никакой пощады, никакой жалости. Каждый удар максимально быстрый, злой, смертельный.

Подсечка очередного бородача. Да что ж за мода такая, у всех бороды лопатой? Прежде чем он упал, прямо в полете, ловко отсекаю ему голову.

Внезапно противник кончился. То есть только что люди были, но поле боя — двор, опустел. Оставшиеся в живых воины постыдно бежали, бросая щиты, теряя шлемы. Кругом только камни, немного травы и грязь, бездушно впитывающая человеческую кровь.

Вот так уходит жизнь. Молча, под шелест ветра.

Среди усеянного трупами двора стоял, часто дыша и дрожа от напряжения — только я. Двор покрыт хаосом тел, как зернами.

Эту картину запомнил надолго.