Прижимаясь к находке всем телом, вытащил и уронил на палубу. В трюм все же заглянул, тем более что огромный квадратный люк отсутствовал. Там меня встретили мелкие рыбки, пара крабов и какие-то истлевшие мешки, их содержимое сгнило до неузнаваемости. Небольшие конструкции — вроде мебели, тоже пришли в негодность. У днища что-то тяжелое, продолговатое. Неопределенного серого или зеленого цвета, так что точно не золотые слитки. Чистое золото даже после длительного лежания в воде или земле оптимистично блестело. Словом — благородный металл. А это — вроде стройматериала или камня. Схватил одну штуку на пробу, потом с огромным трудом прижал к себе вместе с ящиком.

Трижды возникало желание бросить проклятые железки и спокойно всплыть, потом найти конец подлиннее, снова нырнуть, завязать. Но не-е-е-е-е-т. Непонятное, иррациональное упрямство человека, уже держащего свою удачу за хвост. Будь я простым человеком — утоп бы. Подъемная сила воды, то, что в воде предметы легче, тоже помогало. В итоге выплыл на раздутом самомнении.

Продолговатый предмет, похожий на маленький кованый гроб, втаскивали всей толпой. Приняли и кусок неизвестного груза. Пока карабкался на борт, раздумывал, что сундук-тайник придется везти домой, там придумывать, как вскрыть, либо же применить силу и попытаться сломать, только куда к нему её приложить?

К моменту, когда Снорре подал мне очередную порцию вина, а он отчего-то был свято уверен, что после «купания» надо выпить и поесть, тайник-ящик неизвестно как взломали ушлые норды.

Это было золото. То есть, конечно, полно зеленых кружочков окислившихся медных монет, истлевшие тряпки важных документов и записей. И уйма золота.

Кайл Соллей достал со дна морского — клад.

Весь запас воды выпили. И вина. Компания давно хотела домой, только моё упрямство удерживало на месте. Я нырял уже в шестой раз.

То золото было единственным. Поискал для порядка, даже нашел две монеты. Но — всё. Зато, когда Снорре разрубил ту болванку, оказалось, что в трюме лежит медь. Она далеко не такая ценная как золото. Большие болванки были слишком крупными, чтобы успеть полностью окислиться. Поднимал их снова и снова, при помощи большой веревки и сетчатого мешка для сбора рыбы.

Золото между моих заплывов посчитали, по самым скромным подсчетам там была одна тысяча триста золотых византийских солидов, что приблизительно соответствовало такому же количеству ливров. Что делать с медью никто, даже я, не знал. Её было много, целая гора. Если бы не наступление темноты, я продолжил бы нырять.