Я жевал неимоверно сочную и вкусную самсу, прогоняя в голове как то, что услышал от аджина, отошедшего тем временем к другому столику, за которым расположилась какая-то парочка, по виду напоминавшая студентов, так и то, что ранее мне рассказала Вика. По всему выходило, что Бэлле помочь не получится. Разных вариантов вроде бы имелось не так и мало, но каждый из них ни к чему хорошему не вел, даже с учетом и без того невеселой ситуации. Проще говоря, рассматривать их не имело смысла. Ну, кроме разве того, который подразумевал использование мандрагыра. Он-то как раз казался вполне себе безобидным и приемлемым, вот только где эдакую диковину добыть? Трехсотлетний корень. Всю Европу на пару с Азией обыщи, и то не факт, что найдешь эдакий раритет в сколько-то свободном доступе. А если и найдешь, так кусочек с ноготок, вроде того, что Вика видела. Нет, если пошарить по тайникам и заначкам старых колдовских и ведьминских семейств, то можно данный реликт отыскать, но кто же тебя в них пустит? И потом, насколько найденного огрызка хватит? На месяц? Два? Полгода? Да и вряд ли Бэлла на подобное предложение согласится. Она девчонка умная, прекрасно понимает, что короткая отсрочка от смерти хуже, чем сама смерть. Каждый день просыпаться с мыслью о том, что могила все ближе, потому что запас мандрагыра все меньше, — это, знаете ли…
Вот жалко мне ее. Жалко, и все тут. Думал, что за минувшее время вытравил из себя всю эту чепуху о том, что ближнему надо помогать, а оказалось — нет. Затронула какие-то вроде бы с концами оборванные струны в сердце эта девушка. Впечатлила она меня. Может, тем достоинством, с которым готовится встретить мою госпожу, может, тем, что в состоянии улыбаться незнакомцу, когда болит все и каждый новый день является персональным адом. А может, и тем, что, в отличие от своей старшей сестры, сумела остаться человеком.
Я на самом деле хотел бы ей помочь. Не за награду, без дальнего и ближнего прицела, просто так. Но, увы и ах, пока ничего не получается.
— Опять ты? — услышал я ворчанье аджина. — Я же тебе сказал, не ходи сюда. Мой дом не для тебя.
Я вытер губы бумажной салфеткой и заинтересованно глянул на ту, кого частил шаурмичник. Ясно же, что там, у входа, находится примечательная во всех отношениях личность. Почему примечательная? Просто если Абрагим закрывает кому-то доступ в свое заведение, то хоть ты разорвись, а дорогу к нему тебе ввек не найти. Ты будешь видеть стену дома, пустырь, что угодно, только не эту небольшую по московским меркам едальню. А эта особа — смогла.