Москва. Дворец Долгоруковых.

Мрачный князь сидел за рабочим столом и пытался понять одно, как Румянцев мог проиграть. У него было все, у него были, мать их, двадцать боевых магистров! На ум князю приходило только одно, это была ловушка, созданная конкретно под него. Как ни крути, но у него огромное количество врагов, князь прекрасно знал об этом. Что ж, если это и правда так, то все не так страшно, другое же дело, если сопляк Меншиков смог каким-то образом разбить его вассала. В первый раз он ведь это же как-то сделал.

Мысли скакали, словно блохи, но князь усилием воли вернул их в нужное русло, а после взял телефон в руки и начал раздавать приказы. В такой ситуации можно ожидать чего угодно, если кто-то стоит за спиной Меншикова, он обязательно решит воспользоваться своей победой, и только боги ведают, каким образом.



Москва. Аэродром Долгоруковых.

Когда наш дирижабль начал спускаться, мои бойцы во главе с Виктором уже были готовы. Четыре бойца держали носилки с Румянцевым, благодаря моему вмешательству граф до сих пор был без сознания. Я мог, конечно, его вылечить, пусть и не так качественно, как нормальный целитель, но мне он нужен именно в таком состоянии. Увидев обезображенное тело графа, люди Долгорукова вряд ли будут задавать много вопросов. Сам я шел где-то в середине основного отряда, так меня не сразу заметят. А то цеплять на себя броню кого-то из Румянцевых или Долгоруковых мне не сильно хотелось, так что буду делать вид, что просто являюсь обычным пехотинцем. Ну а что, по статистике хотя бы один да должен был выжить.

Через несколько минут гондола наконец-то коснулась асфальта, и задняя панель начала медленно опускаться, пропуская внутрь гондолы уличный свет. До того момента, как солнце поднимется над горизонтом, осталось где-то полтора часа, но, думаю, мы все успеем.



Новость о том, что на аэродроме приземлился еще один дирижабль, настигла капитана в кабинете, как раз в тот момент, когда он ждал ответ от князя.

— Что делать, командир? — один из бойцов охраны уставился на мужчину вопросительным взглядом, — там бойцы, их много, и, судя по всему, они очень злы.

— Я сам пойду к ним, — капитан закрыл крышку ноутбука и, поднявшись, направился к выходу.



Я стоял в середине строя и слушал, как Витя ругается с охраной аэродрома. Командир моей гвардии делал это с удовольствием, с душой, так сказать, нисколько не стесняясь в выражениях. В итоге после пяти минут ругани охрана аэродрома согласилась выпустить нас, тем самым совершив самую большую ошибку, ха-ха. А еще они пригласили своего командира, что вообще идеально, не придется бегать и искать его.