— Какая романтичная история, — ответила захмелевшая Клёпа.
— Это ещё что! Было дело подрались мы с землекопами, что какое-то говно возле фонтана рыли…
Не став слушать новую историю, Клёпа наклонилась к моему уху и принялась горячо шептать:
— Слушай, это же твой клон!
— Ну, — согласился я, заливая в себя пельменный стаут, настоянный на малосольных огурчиках.
— Загну, давай используем его по назначению, — объяснила Клёпа.
— А какое у него назначение? Умереть с честью и достоинством? — не понял я.
— Да нет же, — кошка кивнула ушастой головой на дверь спальной, и принялась быстро шептать мне на ухо, объясняя, что можно сотворить с кошкодевкой при наличии одного оригинального Карачуна и его клона.
— А-а…- задумчиво произнес я.
Вообще тройничок с участием двух мужиков мне кажется некоей разновидностью извращения. Это ж почти пидорасизм — чувствовать как за тонкой кожаной перегородкой движется чужой мужской член… Ладно бы женский член, но… С другой стороны у нас уникальная ситуация — второй член вроде как тоже мой, хоть и расположен на клоне. А значит можно попробовать…
— Эй, клон, снимай штаны! — отхлебнув индийского тёмного эля с экстрактом жжёного щавеля, закричал я.
— Чего-о? Ты чё бля? Я не из этих! — подскочив на месте, и опрокинув кружку с «9ю элитными имперскими хлебами», заверещал панко-клон.
— Да не в том смысле, — подмигивая ему обоими глазами, и показывая какую-то хитрую комбинацию из кулака и двух пальцев, объяснила кошка.
— А, ну это можно, — поправив здоровье пинтой портера с добавлением чернослива и узбекского плова, сказал клоно-панк, скинул штаны и первым отправился в спальню.
Ближе к утру оригинал и кошкодевка покинули тайную спальную, а бомжепанк остался в одиночестве. Судя по внутреннему счетчику до окончания его существования оставалось 15 минут.
Печально вздохнув, он натянул рваные джинсы и балахон, поверх накинул махровый банный халат(косуху оригинальный Карач спиздил) и, отправился в сортир — избавиться от груза ночных возлияний и в последний раз покурить.
Сортир нашелся тут же — в соседнем помещении. Выглядел он вполне обычно, разве что дверь немного искрилась, а из щелей зловеще мерцало чем-то неоново-зелёным. Клоно-панк не обратил на это внимания и забрался внутрь. Закурив папиросу, он направил мощную струю в очко и, внезапно провалился в пространственно-временную дыру.
Над унитазом всплыло мерцающее серо-зелёное облачко в виде человеческой черепушки и зловеще расхохоталось…
Конь — всему голова!
Зеус Стетхем
Во время постельных развлечений я неожиданно вспомнил про коня. И это не то о чем вы подумали! Конь в кровати мне совершенно не интересен! Совсем-совсем, даже на полшишечки не интересует… Просто он ведь где-то здесь, в плену, возможно страдает, а мы, вместо того, чтобы его спасать — бухаем и трахаемся! Это подло и аморально!