— Зря я тебя послушал. Кажется, для того, чтобы нормально провести остаток дня, придется выгрузить все обратно.

— Вы что, сложили всю посуду? Ну вы даете, — Анна снова появилась в комнате и заглянула в одну из коробок.

Джон чаще всего видел Анну одетой в рабочую спецовку — комплект из объемистого бушлата и широких брюк с множеством карманов, поэтому небольшие, но явные изменения в ее фигуре, ставшие заметными благодаря домашнему платью, привели Рессела в изумление. Анна перехватила его невольный быстрый взгляд и прижала палец к губам: поздравлять женщину с событием, которое рано или поздно переставало быть тайной для окружающих, у многих народов до сих пор считалось плохой приметой. Джон, впрочем, не собирался ничего говорить и лишь молча порадовался за друзей.

Втроем они пили кофе с печеньем и негромко беседовали о разных вещах. Линден нервно шутил по поводу завтрашнего дня, Анна говорила о делах на станции, о грядущем переезде и о том, как трудно ей будет оставить родную бригаду, но мимолетные взгляды, которыми украдкой обменивались эти двое, были полны тепла и надежд на будущее.

Комната, наполовину опустевшая после недавнего разгрома, снова казалась уютной. Рессел почти все время молчал, но не из опасения помешать друзьям, связанным трогательной близостью. Он перестал ощущать себя лишним в их обществе и, понимая, что его позвали проститься, боялся нарушить непривычное хрупкое умиротворение; оно вдруг окутало его целиком, как осенние сумерки за окном или старое одеяло. Это было странное чувство: впервые пришедшее в раннем детстве, несколько раз оно посещало Рессела в годы войны, перед сложными вылетами, в тесной жилой времянке или на краю заставленного бомбардировщиками поля, но острее всего Джон испытал его много лет назад, накануне своего побега в училище, когда всю ночь просидел один в темном отцовском кабинете.

Разговор прервался, и с минуту в комнате стояла тишина. Джон грел руки о кружку и с грустью думал, что прибился к чужому огоньку, да и тот скоро погаснет, чтобы загореться в другом доме очень далеко отсюда.

Линден — он двигался уверенно и ловко только в кабине «Громобоя» — задел лежавшую на столе ложку, и она со звоном упала на пол. Анна озабоченно взглянула на часы.

— До конца дня мне нужно будет зайти в директорат и еще раз побывать на станции, — сказала она и стала переплетать косу.

— Джон, тебе разве не расхотелось лететь на эту захолустную базу? — спросил Линден, когда Анна ушла.

— Нет. Я планирую быть там к началу следующей недели. Сегодня я потратил все утро на то, чтобы узнать, где это место и как туда добираться. Представь себе, Линден, оно еще хуже, чем ты думал.