Вдоль стен кабинета стояли стеллажи для списанных бортовых журналов, личных дел и прочей документации на физических носителях, еще не переданной в архив. Тихо щелкали большие механические часы. Слева от Рессела висели огромная карта центральных систем и два монитора; на них отображалось положение всех кораблей Четвертой в пространстве и на станционных платформах. Джон подумал о сослуживцах, занятых обычной работой вместо того, чтобы ерзать на неудобном диване в ожидании трудного разговора, и раздраженно отвернулся. Прямо перед ним стоял длинный стол, совершенно пустой, если не считать пульта управления картой, селектора и вычурного набора перьев, подаренного, должно быть, по какому-нибудь официальному поводу и неудобного для письма. Под потолком висела модель станции с городом-спутником, но рассмотреть ее Рессел не успел — раздвижная дверь пропустила в кабинет начальника летной службы.

Вентор Дален, крупный лысоватый человек пятидесяти с небольшим лет, занимал свою должность последние двадцать, и нельзя было сказать, что он плохо с нею справлялся: грузы Четвертой исправно доставлялись по назначению, серьезных аварий давно не случалось, а мелкие происшествия, которые объяснялись износом техники или недостаточно тщательным отбором пилотов, Дален воспринимал как неизбежные будничные неурядицы — если, разумеется, в дело не вступали надзорные органы. При Далене, впрочем, проверки проходили гладко: он следил за тем, чтобы документы содержались в идеальном порядке, инструкторов государственной комиссии, раз в год приезжавших для выполнения контрольных рейсов, отправлял к опытным экипажам, а любую инспекцию умел выпроводить вовремя. Словом, все были довольны, и вопрос о выборе нового начальника летной службы уже несколько раз решался формальным переназначением Далена. В молодости он сам летал на грузовых кораблях, но после войны был досрочно списан по болезни и переведен в управление; текущая должность стала вершиной его карьеры. Неизвестно, имелись ли у застрявшего на посту начальника иные притязания. Вероятнее всего, нет: возраст его не располагал к переменам, а практическая хватка и стремление сглаживать углы, преобладавшие в его натуре, указывали на готовность обойтись достигнутым. Конечно, многие в Четвертой считали, что Дален засиделся на месте и своей осторожностью в делах не принес коллективу не только вреда, но и пользы тоже. И все-таки авторитет его был велик: пилоты уважали начальника за неизменное спокойствие и умение не прибавлять подчиненным забот, остальные ценили его участие в общественной жизни. Рессел же, всегда предпочитавший держаться подальше от руководства, общался с Вентором Даленом только по служебным нуждам, но это не помешало ему получить о личности начальника довольно противоречивое представление: за внешним благодушием Вентора Далена скрывался острый и жесткий ум человека, способного все оборачивать к собственной выгоде и годами не уступать никому однажды занятого места, — и потому Рессел не знал, чего от него ждать.