— Бестолковые мальчишки в форме, которые думают, что могут все на свете. Знакомо, правда?

— Пожалуй. Я когда-то именно таким и был. Ты тоже, разве нет?

— Может, и был, — ответил Джон, — а может, и не был. Я перестал считать, что могу все на свете, в тот день, когда наш курс получил повестки вместо расписания выпускных экзаменов.

Линден, в силу темперамента не склонный к меланхолии, пихнул напарника локтем в бок.

— Подумай о чем-нибудь повеселее, Джон! В конце концов, в отставку ухожу я, а не ты. Кстати, мой первый учебный день закончился дисциплинарным взысканием — после ужина мне пришло в голову вылезти в окно второго этажа и удрать в город.

— Ровно та же мысль приходит в голову чуть ли не половине новобранцев в любом училище, — вмешался Рессел, — и притом каждый год, и всегда есть испытанные пути…

— Но я-то всего этого не знал! Вот и решил отличиться, — и, убедившись, что Джон больше не станет его перебивать, Линден принялся рассказывать: — С окном я справился, под ним росло дерево, но внизу меня застукал дежурный, и, как назло, в последнюю секунду. Я от неожиданности разжал пальцы, улетел в какие-то паршивые заросли, весь ободрался, нахватал колючек в разные места… Наутро мне объявили выговор перед строем, но куда хуже было чесаться и терпеть насмешки. Надо мной издевались целых два дня, пока кто-то из старших не пришел из увольнения пьяным вдрызг, — и мои похождения сразу забылись.

Джон, едва скрывая раздражение, пытался вспомнить, сколько раз он слышал все это, а Линден тем временем вспоминал одну курсантскую выходку за другой, и все они, надо сказать, были довольно невинны в сравнении с теми, свидетелем или участником которых довелось быть Ресселу. Поначалу Джону случалось бывать и жертвой, но, несмотря на щуплое сложение, он умел постоять за себя, а скоро научился вступаться и за других — когда считал нужным.

— Как-то раз мы с Неряхой Флорусом, тем самым, что вечно получал от офицеров за неподобающий вид, пустили в спальню к первогодкам чернильных ящериц, и нас обоих посадили в карцер, но сначала приказали дочиста отмыть пятна с пола. Потом я неделю не мог оттереть собственные руки, а Неряха — тот и вовсе был похож на шахтера. И какой остроумной нам показалась тогда эта проделка… — Крау расхохотался и решил поведать еще с десяток подобных историй, ненадолго замолкая только ради того, чтобы выбрать следующую.

Но Линден старался напрасно: капитан пропускал его байки мимо ушей, поскольку был вынужден сосредоточиться на собственных проблемах. При подъеме на мост колено вело себя спокойно, а вот спуск едва не закончился новым приступом боли. Джон осторожно ступал по лестнице, стараясь не слишком явно хвататься за перила. Он уже немного жалел, что не остался на корабле: на улице стояла такая же духота, как и в кабине. Резко, почти мучительно захотелось пить. От жары или от таблеток, Джон не знал.