Снаружи суетились рабочие, шумели погрузочные машины. Среди грузовых звездолетов новейшей серии «Громобой» выглядел настоящим страшилищем — почти черный, с заплатами, пятнами, потеками ржавчины на обшивке, он скорее напоминал списанный экземпляр, чем ходовое транспортное средство, и все-таки пилоты удовлетворенно переглянулись: несмотря на возраст и некоторые особенности систем управления, в работе «Громобой» был не хуже любого из современных кораблей аналогичного класса, уступая им разве что грузоподъемностью.

С пешеходного мостика, соединявшего порт с одной из городских улиц, открывался вид на северную часть грузового сектора. «Громобой» внизу и чуть в стороне одиноко темнел на фоне сияющих серебристых громадин серии «Л». Он был построен еще в те времена, когда звездолетам давали собственные названия. Теперь эта старинная традиция ушла в прошлое, и «Громобой», как и все прочие корабли грузового флота, имел свой многозначный номер, под которым числился в реестрах. Но гордое имя, начертанное на бортах знаками универсума поверх полустертой красной звезды, по-прежнему бросалось в глаза, хотя краска поблекла и начала отваливаться.

— Красавец, да? — спросил Крау.

— Еще бы, — отозвался Джон и, помолчав, произнес: — Боюсь, этот рейс окажется последним не только для тебя.

Линден выронил незажженную сигарету.

— Джон, ты серьезно?

— Я слышал, его должны были списать лет пятнадцать назад, но тогда дело обошлось капитальным ремонтом. Правда, его все равно чуть не списали, но тут удачно подвернулся я — ну, эта история тебе известна. Теперь комиссия окончательно решила, что наш раритет совсем износился и вдобавок берет мало груза. Я бы с ними поспорил, ты знаешь, но кто мне разрешит. Во второй раз этот номер провернуть не выйдет. С нынешним начальником эксплуатации я не в дружбе, а решение окончательное и пересмотру не подлежит.

— Паршивая новость. Я-то привык считать, что он, в отличие от нас, всегда будет в строю. Выходит, оба мы отправляемся в отставку…

Линден любил свой корабль. Он помнил каждую отметину на обшивке «Громобоя», мог часами расхваливать преимущества его оригинальной конструкции и знал историю машины так, будто сам летал на ней с момента постройки, — а с этого момента прошло без малого восемьдесят четыре года, срок почти небывалый. Ни один из кораблей экспериментальной серии, построенных в тот же период, что и «Громобой», уже не использовался для регулярных рейсов. До того, как перейти в собственность Четвертой, грузовик сменил с десяток владельцев и пережил два капитальных ремонта. Однако записи о поломках в бортовых журналах встречались редко, а единственная за долгую жизнь «Громобоя» авария произошла по вине экипажа. Старый звездолет был единственным в своем роде, и оба нынешних его пилота хорошо это понимали — как понимали и другое: любая машина рано или поздно вырабатывает ресурс и отправляется в лом.