Рессел поднял глаза на врача и прочитал в ответном взгляде не насмешку, которую заподозрил в словах, а только вежливое любопытство. Во рту пересохло. Крепло желание вынуть из воздуха сигарету и закурить. Члены комиссии молчали. Пустой стул с безупречно выглаженной курткой Сол торчал посреди комнаты.

— Нет, — сказал Джон.

— Что ж, это разумно, и я совершенно с вами согласен. А теперь скажите: какое, по-вашему, решение в такой ситуации примет руководство летной службы? Если речь идет об опытном пилоте, лучшем в своем роде — правда, пилот нездоров и принимает лекарства на рабочем месте?

— Руководство летной службы отстранит его от работы, — пробормотал Рессел. В колене встрепенулась боль.

— Точно. И это будет сделано исключительно в целях обеспечения безопасности. Вам ли не знать, каким нагрузкам постоянно подвергается ваш организм. Так получилось, что у ранения, полученного почти четверть века назад, возникли отсроченные последствия, и напряженная работа их порядком усугубила. Сейчас нам под силу облегчить ваше состояние, снять боль, а вот о возвращении в профессию придется забыть.

— Я из нее пока не уходил, — огрызнулся Рессел. У него похолодели руки.

— От ваших слов и действий, Рессел, уже ничего не зависит, так что не разбрасывайтесь словами, — Сол Харшл вошла в кабинет вместе со сквозняком из коридора и, коротко кивнув врачу, принялась изучать отчет.

Джону отчаянно захотелось поскорее выйти наружу, прижаться лбом к шершавой стене и разом выкурить пачку сигарет. Все было кончено, и ничто не имело смысла.

— Будьте любезны, верните мне обувь, куртку и брюки, — потребовал он.

Несмотря на бессилие и болезненную опустошенность, Джон все еще помнил, что разгуливать по улице в нижнем белье не полагается, хотя никаких писаных правил на этот счет не существовало.

— Боюсь, вам придется провести здесь некоторое время, — спокойно возразил врач. — Первичное обследование завершено, но нам нужно изучить результаты и понять, как быть дальше с вами и вашим суставом.

Джон резко поднялся с кресла и пошатнулся: в ноге снова дернулась боль.

— Я отказываюсь от любых вмешательств и прошу вернуть мне одежду.

— Послушайте, Рессел, — мягко сказал врач. — Вы взволнованны и чувствуете себя хуже, чем обычно. В таком состоянии люди не принимают важных решений.

— Я не могу больше здесь оставаться. Я вызван в директорат.

— Мы сообщим в канцелярию, чтобы вызов перенесли по нашей просьбе, а вы пока отдыхайте.

Сопроводив эту фразу легкой сожалеющей улыбкой, врач вышел. За ним потянулась комиссия. Девушка в голубом комбинезоне робко тронула Рессела за плечо.